Чтение онлайн

«А кто такой ты, о! Друг, обращающийся ко мне с такими ласковыми словами и такой добротой, ведь воистину, я, можно сказать, обязан тебе жизнью, хотя я слишком хорошо знаю, что здесь, в этом месте, увы! Нельзя умереть, можно только смертельно страдать в муках величайшей боли. Но смерть не идёт ни к одному из нас, ибо мы уже переступили её порог и, похоже, обречены страдать вечно? Скажи мне, кто ты? Как ты оказался здесь со словами надежды, которые ты произносишь так уверенно. Я бы мог сказать, что ты подобен ангелу, спустившемуся вниз, чтобы помочь мне, но для этого ты внешне слишком похож на меня».

И тут я рассказал ему свою историю, о том, как я самостоятельно прокладывал для себя путь наверх, как мог бы сделать это и он, говорил о великой надежде, которая всегда вела меня за собой, о том, что со временем я буду достоин воссоединиться с моей возлюбленной в стране, где мы никогда больше не расстанемся.

«А она», — спросил он, — «будет ли она терпеливо жить этими ожиданиями? Неужели же она проведёт всю свою земную жизнь в одиночестве, чтобы потом соединиться с тобой на небе? Что ты, друг мой! Это самообман! Цель твоя — мираж. Ни одна женщина не останется в одиночестве ждать, если только она не стара и не безобразна. Допускаю, может быть, некоторое время так и будет, если она достаточно романтична и если никто не сделает ей предложения. Но если она не ангел во плоти, она постепенно утешится, поверь мне. Если твои надежды основываются только на этом, мне очень жаль тебя».

Признаюсь, его слова рассердили меня до некоторой степени, они всколыхнули мои былые подозрения, они были подобны холодному душу, который обрушился на меня, смыв тёплую романтическую оболочку, согревавшую меня. Частично с целью успокоить мои и его сомнения, я сказал немного запальчиво:

«Я возьму тебя на Землю, и если мы увидим, что она оплакивает только меня, думает только обо мне, поверишь ли ты, что я знаю, о чем говорю, поверишь ли ты, что я не ошибаюсь? Признаешь ли ты, что твой жизненный опыт, равно как и опыт общения с женщинами, неполон, что есть вещи, о которых ты ещё не знаешь?» «Мой дорогой друг, поверь мне, я от всей души прошу твоего прощения, если моё недоверие оскорбило тебя. Я восхищаюсь твоей верой, я сам хотел бы обладать хотя бы крупицей её. Мы непременно пойдём и навестим её».

Я взял его за руку и затем сильно пожелал, чтобы мы оказались вблизи моей возлюбленной, мы тот час же поднялись и помчались сквозь пространство, почти со скоростью мысли и, наконец, оказались на Земле в комнате.

Я увидел ангела-защитника, охранявшего мою возлюбленную, и смутные очертания внутреннего убранства комнаты. Но мой друг Рауль не видел ничего, кроме силуэта моей возлюбленной, которая сидела в кресле и яркостью своего духа и бледным ореолом окружающего её света напоминала святую. Духовный свет, незримый для вас, живущих на Земле, но четко различимый с духовной стороны жизни сияет вокруг тех людей, которые ведут свою жизнь в добре и чистоте, в то время как нечестивые бывают обычно окружены темным туманом.

«Боже!» — воскликнул Рауль, падая на колени у её ног. — «К кому ты меня привел? Это ангел, святая, а не женщина. У нее неземной вид!»

Я назвал её по имени и при звуке моего голоса её лицо осветилось радостью, грусть исчезла с него, и она мягко ответила мне: «Мой дорогой, это действительно ты? Я так ждала твоего прихода! В моих мыслях и снах только ты! Сможешь ли ты меня коснуться?» Она протянула руку и на один короткий миг моя рука коснулась её, и, хотя прикосновение было более чем мимолетным, она вздрогнула, словно на неё обрушился ледяной ветер.

«Посмотри, любимая, я привел к тебе моего несчастного друга, чтобы ты упомянула его в своих молитвах. Я хочу, чтобы он знал, что на Земле есть верные женщины — благословение истинной любви, но только если мы этого заслуживаем».

Она не услышала всего, что я сказал, но поняла общий смысл и улыбнулась такой теплой улыбкой, а потом сказала:

«О да! Я верна тебе, любимый, так же как и ты верен мне, и когда-нибудь мы будем очень счастливы!»

Рауль, всё время стоявший перед ней на коленях, протянув вперед руки, пытаясь коснуться её, но его, как некогда меня, не пускала незримая стена. Он отошёл назад и воскликнул, обращаясь к ней: «Если твоё сердце так переполнено любовью и жалостью, удели хоть каплю мне, ибо я так несчастлив, так нуждаюсь в твоих молитвах! Молись, чтобы и мне помогли, ведь я уверен, что твои молитвы непременно будут услышаны там, куда я недостоин возносить свои молитвы! Я буду жить надеждой, что когда-нибудь буду удостоен прощения».

Моя возлюбленная услышала слова несчастного и, опустившись на колени около своего кресла, произнесла простую и краткую молитву, прося помощи и утешения для нас всех. А Рауль был так растроган, что почувствовал себя окончательно разбитым, и мне пришлось взять его за руку, чтобы отвести назад в землю духов, но теперь уже минуя сферу, в которой отсутствовала надежда.

С того времени мы с Раулем некоторое время работали вместе в той темной земле, где он больше уже не жил, надежда его начала неуклонно расти. Он был живым и весёлым от природы, как истинный француз, грациозный и великодушный. Его настроение не могло окончательно подавить даже то мрачное окружение. Мы стали близкими друзьями, и наш труд в совместных усилиях был для нас еще приятнее. Нашим близким отношениям, однако, не суждено было продолжаться вечно. Но впоследствии мы часто встречались и участвовали в какой-нибудь общей работе, как соратники из разных полков, чьи встречи и расставания диктовались нуждами стратегии.

Меня снова призвали исполнять миссию помощи на Земле и оставить на время мои блуждания по духовным сферам, и именно в это время случилось, что меня посетило величайшее искушение моей жизни. По ходу работы я наткнулся на неподвижно лежащее на земле тело того, чьё влияние на мою земную жизнь более всего способствовало тому, чтобы разрушить и развратить её. Хотя я и сам не был безупречен — далёк от этого — я тем не менее не мог не почувствовать горечи и жажды отомстить каждый раз, как я вспоминал этого человека и свои напрасные страдания по его вине. Я так напряжённо об этом думал, что порой казалось, будто все мои чувства вот-вот взорвутся в диком всплеске обиды.

В моих странствиях по земной поверхности я узнал многие способы, какими дух может злоумышленно воздействовать на тех, кого он ненавидит из всех ещё пребывающих в плоти. Наша сила гораздо значительнее, чем вы, живые, можете себе вообразить, но я чувствую, что лучше мне оставить завесу тайны на вопросе о возможностях, которые таит для мстительных духов мир после смерти. Я мог бы детально описать многие ужасные случаи, о которых я доподлинно знаю, — о таинственных убийствах и нераскрытых и необъяснимых преступлениях, совершённых теми, чей мозг был до такой степени расстроен, что они были не в состоянии отвечать за свои действия, являясь не более чем инструментом преследующего их духа. Эти и многие другие подобные же вещи известны у нас, в духовных сферах, где обстоятельства часто имеют совершенно иную окраску, чем это представляется вам на Земле. Старинные верования о дьявольской одержимости — не такая уж игра воображения, разница лишь в том, что демоны, или дьяволы, были когда-то отщепенцами на Земле.

Итак, случилось, что я после долгого перерыва вновь встретился с человеком, которого ненавидел, и волны моего страдания и гнева всколыхнулись с новой силой, но только сила эта была в десять раз больше, чем когда-то на Земле, ведь духовное существо гораздо сильнее ощущает страдания и радости, экстаз и боль, любовь и ненависть, чем человек, чувства которого скрыты и приглушены земной оболочкой, в то время как все чувства бестелесных существ обнажены до крайности.

Итак, когда я снова оказался вблизи от этого человека, моё давно подавленное желание отомстить оживилось с новой силой, а вместе с этим желанием и дьявольский план, как осуществить всё это практически. Вместе с желанием отомстить ко мне из самых глубин Ада поднялись духи такого черного облика и такого ужасающего вида, каких я никогда раньше не только не видел, но какие не являлись ко мне даже в кошмарном сне, о существовании которых я не мог и подозревать. Эти существа не могут находиться ни на земной поверхности, ни в глубинных её сферах, если не встретят родственный дух смертного или некое сильное магнетическое притяжение, чтобы удержаться рядом на некоторое время. И, хотя они часто являются в ответ на возникшее интенсивное злонамеренное желание со стороны смертного или духа, пребывающего на земной поверхности, они, тем не менее, не могут оставаться на месте долго. В момент, когда влекущая их сила ослабевает и разрывается как истершаяся верёвка, они теряют связь и падают вниз, проваливаясь в свои темные норы. В периоды сильных социальных потрясений и народного возмущения, во время крупных восстаний угнетённых, когда у них не остаётся иных чувств, кроме боли и ярости, жгучего гнева и жажды мщения, вокруг взбунтовавшихся собирается целое темное облако этих жутких созданий, которые внушают ужас подобный тому, какой одолевал людей в период Великой французской революции и подобных ей восстаний задавленных властью людей, когда обезумевшее население оказывается на какой-то период в полной власти этих духов, воистину настоящих дьяволов.

В моём случае эти создания с радостью закружились вокруг меня, нашептывая мне в уши и советуя способ отмщения такой простой, такой лёгкий, но в то же время такой ужасный и устрашающий своей порочностью, что я не могу изложить его здесь на бумаге, чтобы не натолкнуть на мысль об этом какого-нибудь отчаявшегося грешника, чтобы подобно зерну, попавшему в плодородную почву, зло не расцвело пышным цветом.

В любое другое время я с ужасом отшатнулся бы от этих существ и их злопыхательских предложений. Но теперь, в слепой ярости я обратился к ним навстречу и уже готов был воспользоваться их помощью для завершения моей мести, когда моих ушей, словно звон серебряных колокольчиков, коснулись звуки голоса моей возлюбленной, к зову которого я никогда не оставался глух и тон которого проникал в самые глубины моей души. Её голос звал меня, заклиная всем святыми, нашими тесными узами, нашими лучшими надеждами, и, хотя я и не мог сразу и полностью отказаться от мыслей об отмщении, я, тем не менее, тут же устремился к ней, притянутый словно канатом; к той, кого любил, от того, кого ненавидел.