Чтение онлайн

— На некоторое время, — резко заметил Сидир. — Вы же знаете, сколько сил мы уделяем созданию механизмов поддержки, например субсидирования, для преодоления трудностей переходного периода. И вскоре торговля возобновится, и тогда торговые караваны будут идти дальше, чем на это отваживались отдельные группы варваров. Большинство торговцев согласятся на это, если выслушают мои объяснения.

Взгляд Эрсера немного изменился. Неужели он слегка испугался? Голос его упал почти до шепота, едва слышного за шумом ветра, проникающего сквозь стены.

— Вы что, действительно предлагаете… перекроить весь путь… до неизведанного Рунга?

— Возможно. Я еще не решил, какой именно из предлагаемых двух выбрать план, все зависит от той информации, которую я получу. — Сидир откинулся на спинку кресла. — Если все пойдет гладко, тогда да. Рунг будет полностью принадлежать Императору. А уж когда и каким образом это произойдет — это решать его слугам. Мой основной план — проведение кампании через долину реки Джугулар — получил высокое одобрение. Мне предоставлены широкие полномочия. Я бы даже сказал, небывалая свобода. Поэтому, Ваша мудрость, вы можете представить мне все ваши аргументы.

Эрсер помедлил, прежде чем ответил:

— Главнокомандующий — здравомыслящий человек, готовый выслушать самого смиренного из своих слуг. — Его не слишком удачная попытка задеть Юруссана не ускользнула от внимания Сидира, однако рахидианец остался невозмутимым. — Позвольте мне только указать вот на что. Его план смел, достоин храбрости его предков, благодаря чему Империя была снова объединена и мир воцарился в ее пределах. И все же… не слишком ли он смел? Мы, Мудрецы, в принципе не имеем ничего против. Тем не менее, являясь преданными слугами Славного Престола, мы считаем своим долгом и правом давать советы там, где можем. И мы говорим вам, что в этом году не следует начинать военную кампанию. Северные территории ждали очень долго, могут подождать еще немного. Древний Арваннет с его сложными проблемами — вот, на что сейчас следует обратить повышенное внимание. Одни солдаты не смогут удержать его; здесь требуется и высочайшее искусство управления государством. При всем моем глубочайшем уважении к Главнокомандующему, я должен напомнить ему, что многие и многие властители за прошедшие тысячелетия искренно считали, что им удалось покорить Арваннет.

— Ты просто боишься того, что я уведу на север большую часть войск… верно? Что будет тогда? Мятежи? Но разве есть безумцы, которые пойдут на это, зная, что я вернусь и покончу с ними?

— И духовенство к тому же предаст проклятию всех, кто попытается поднять мятеж. Но… у побережья в прибрежных водах стоят корабли жителей Приморья.

— Торговцы авантюристы всегда мутили воду на островах, порою даже стычки перерастали в сражения — да, такое случалось, я знаю. Однако я знаю и то, что они не смогут взять приступом ни одно укрепленное место, а союзников на берегу у них нет. Кроме того, командование Киллимарейча состоит вовсе не из глупцов. В крайнем случае Ичинг попытается сдержать Морской Народ, чтобы те не спровоцировали войну с Империей. Пока еще они не чувствуют себя готовыми к ней.

— Если ваша армия, однако, так жаждет неприятностей… Главнокомандующий, Рунг не просто так называют Неизведанным. Мы здесь, в Арваннете (а ведь его влияние когда-то распространялось и на нас), мы сами располагаем скудными сведениями о нем, да и то эти сведения в большинстве своем основаны на мифах и домыслах.

— Но вы никогда толком не пытались осмыслить то, что уже знаете. И, простите меня за прямоту, ваши ученые не заинтересованы в этих знаниях. Но меня-то это интересует. Все идет как надо. — Сидир глубоко вздохнул. — Я же сказал вам, что мы не хотим в этом году завоевывать весь Рунг, я не так уж тороплюсь, как вы, похоже, решили. Я не буду ради тщеславия рисковать своими людьми, своими отважными Всадниками.

Эрсер более внимательно посмотрел на него.

— Но ведь вы собираетесь рисковать собой, — прошептал он. — Могу ли я убедить вас, приведя самые убедительные аргументы, не делать ничего подобного? Отправляйте туда свою армию, если вы должны сделать это. Но сами оставайтесь здесь. Продолжайте править вместе с нами.

Взглянув на собеседника, Сидир воскликнул:

— Что? Вы хотите, чтобы я остался. Я, чей конь оставлял кровавые следы на ступенях Королевского Храма?

— Вы правите сурово, но справедливо. Да мы в большом долгу перед вами за то, что вы очистили город от преступников.

— Я правлю не один, — резко произнес Сидир. Ему показалось, что лучше положить конец попыткам Эрсера задеть Юруссана. — Я занимаюсь чисто военными делами. Что ж, Арваннет и его окрестности усмирены. Теперь я отправлюсь выполнять свой долг в другом месте. А гражданскими делами ведает мой коллега-Наместник, выразитель воли Императора.

— Это так. — Исследования тысячелетнего развития различных слоев общества приучили Эрсера к мысли, что даже искреннее желание оказать услугу может стать предметом насмешки. — И все же двое таких незаурядных людей не имели бы одинаковых званий, если бы их задачи не переплетались. Позвольте мне перечислить то, чем должен будет заниматься Главнокомандующий лично.

Впервые с того момента, как он официально приветствовал Советника, Юруссан принял участие в разговоре. Под мягкостью скрывалась резкость:

— Ваша мудрость, полагаю, сейчас вы углубитесь в детали. Я боюсь, что у нас сегодня нет времени для этого. Нас еще ждет встреча с другими людьми. И в любом случае такие сообщения лучше всего представить в написанном виде, где перечислялись бы факты и цифры, которые можно проанализировать и изучить. Если вы это сделаете, Ваша мудрость, то, когда позволят обстоятельства, мы примем вас здесь для дальнейшего обсуждения.

Ненависть блеснула во взгляде Эрсера. Он опустил веки, коснулся рукой лба и сказал:

— Я понимаю, что Главнокомандующий и его коллега заняты. Я подготовлю доклад, как того требует Наместник, так быстро, как только секретарь сможет записать его под мою диктовку. Возможно, моя следующая встреча произойдет только с Главнокомандующим. Нет причин беспокоить августейшего Наместника, которого, по правде сказать, я и не рассчитывал найти здесь. Видит Бог, я говорю правду.

Последовала церемония прощания. Наконец инкрустированная перламутром дверь захлопнулась, и властители Арваннета остались одни в Лунном Зале.

Сидир больше не мог сидеть. Он выпрямился и принялся ходить взад-вперед перед мраморным камином, потом пересек зал и встал у окна, заложив большие пальцы за пояс. Этот зал располагался на пятом этаже Голинского дворца, и окно это было большим. Поэтому он увидел широкую панораму завоеванного дворца.

Сидир бросил короткий взгляд налево, на сады Элизии, окружавшие озеро Нарму, к которому сходились все каналы Арваннета. Справа он начал выискивать знакомые арки моста Патриция (который был для придворных лишь сооружением со втоптанной за пять тысяч лет пылью), повисшего над Новым и Королевским каналами и, казалось, над всей рутиной и обыденной суетой метрополиса — мост соединял это здание с Гранд Ареной. Впереди он видел площадь, окруженную мраморными фасадами еще сохранивших свою величественность зданий, хотя время не пощадило колонны, разрушив резные карнизы. А также, в этом влажном климате, с течением времени, стекло, через которое он смотрел на город, стало радужно-фиолетовым, поэтому виденная им картина мира приобрела странные оттенки.

И все-таки этот город был полон обычной городской суеты. Несколько главных улиц выходило на площадь. Дальше, за окружающими площадь общественными зданиями, виднелись плоские крыши строений магазинов и жилых домов, в основном построенные из коричневого кирпича. Перед ними теснились палатки, где люди в потрепанной одежде торговали всякой всячиной. Между ними сновали люди, визжали поросята, пролетали воробьи, время от времени пробегала тощая собака или проезжала тяжело груженная повозка.

Не было видно ни одного солдата, кроме одного случайного местного полицейского, чей полосатый кильт под зеленой туникой указывал на характер его профессии. Сидир тщательно следил за тем, чтобы его армия как можно меньше выделялась среди местного населения. Мужчины носили туники подлиннее — до самых колен. Большинство из них с окончанием зимы скинули штаны, ботинки и зимние плащи с капюшонами и ходили в сандалиях и вязаных шапках. Одежда длинноволосых женщин была точно такой же, но покороче. Материю предпочитали здесь более яркую, украшенную блестящими драгоценными камнями. Исключение составляли старики, кутавшиеся в серые одежды, и монахи и монахини четырех орденов Мудрости: Красного, Белого, Серого и Черного.