Чтение онлайн

Коридор вывел их в какую-то комнату, совсем не соответствующую внешней убогой обстановке или грязным соседним домам. Плюшевый ковер ласкал ноги, фиолетово-красные обои сверкали в свете ламп, мебель была резная, инкрустированная слоновой костью и перламутром, в курительнице тлело сандаловое дерево. Сидевший в комнате человек был одет со вкусом — в шелковую тунику темного цвета, хотя украшений на нем было немного. Правда, одежда не подходила к его внешности — заметно было, что человеку этому пришлось часто голодать в начале жизненного пути; он был карликового роста, с крысиным лицом, с редкими седыми волосами и такой же бородкой, но глаза оставались живыми и яркими.

Охранники уселись на стулья по углам.

— Примите мои приветствия, — вкрадчивым голосом произнес человек, сидевший посреди комнаты. — Меня зовут Касиру, я заместитель главы Братства Рэттлбоун. А вы?..

— Джоссерек Деррейн из Киллимарейча.

— Ах, да. Присаживайтесь, пожалуйста.

Джоссерек последовал этому приглашению. Коротышка достал из коробки сигарету и зажег ее от лучины. Но не предложил закурить Джоссереку. Лишь внимательно оглядел его.

Пленник пошевелился и, скрещивая то руки, то ноги, произнес:

— Прошу прощения за свой вид. И запах. (Ему давно пора было помыться, побриться, сменить одежду.) Сначала мне было некогда, а потом меня поместили в сухой док.

Касиру кивнул.

— В самом деле. Расскажешь мне свою историю?

— Я уже рассказал ее вашим людям, хотя… Да, сэр. Я плавал матросом на «Сконнаморе», который приплыл сюда из Ичинга, минуя Крепостной мыс, то есть южную оконечность Эфлиса. Во время плавания я ввязался в драку с одним матросом из-за местной женщины и избил его. Впоследствии он со своими двумя двоюродными братьями, темнокожими ублюдками с Ики, устроили мне веселенькую жизнь. В море Ураганов страсти накалились. Я уже был готов на все. Прикончить их вообще либо проучить так, чтобы у них пропало всякое желание цепляться ко мне. Ригдель Гейрлох, второй помощник капитана, попытался остановить меня. Они стали утверждать, будто я набросился на него. Чепуха! Он накинул мне на шею веревку и начал душить, а эти ублюдки-икианцы прыгали вокруг и пытались вспороть мне брюхо. Мне пришлось вырваться, но при этом Гейрлох немного пострадал. Тогда они все скопом набросились на меня.

— Как же тебе удалось сбежать?

— Ну, Гейрлох был не такой уж и плохой парень. Он знал, что я ударил его не просто так, ради развлечения, но, конечно, это меня не оправдывало. Возможно, мне грозили пять, а то и десять лет исправительных работ в лагерях. Он приходил и допрашивал меня. Меня посадили в карцер. Вчера он подошел совсем близко ко мне. Я заметил, что он утратил бдительность и ударил его, потом взял его нож, разрезал свои путы. Пять лет долбить скалу или чистить рыбу для какого-нибудь проклятого вшивого спекулянта, которому по контракту суд передаст меня… нет, это не для меня. — Джоссерек описал свое путешествие. — Ваши парни увидели, как я причалил здесь, и доставили меня сюда.

Касиру выпустил струйку дыма и снова кивнул.

«Держу пари, он уже успел проверить мой рассказ», — подумал Джоссерек.

— Они должны были просто отобрать у тебя твои пожитки и отпустить тебя, — сказал Касиру, — однако ты сказал им, что хочешь найти работу в Норах.

— А что еще я мог бы сделать, сэр?

Касиру погладил свои усы. Потом задумчиво сказал:

— Стать Братом Кинжала не так легко, как бандитом в какой-нибудь банде. Помимо всего прочего, нам надо хранить свои традиции, а это не под силу простому грубияну. Арваннет был построен людьми до наступления ледника. Арваннет существовал еще в те дни, когда люди могли летать, когда, как говорится в мифах, они достигали луны в те далекие дни (а мифы, возможно, и не лгут) — быть может, десять тысяч лет назад? — хотя, возможно, он имел другое название. Здесь все освящено временем, не сосчитать, сколько веков всем обычаям. Да — и в Нордх тоже. Например, наше Братство было основано тогда, когда Рахидом правил Айянский император. Братство пережило ту цивилизацию, переживет и нынешнюю, и те, что придут ей на смену. Мы неохотно позволяем чужакам узнавать наши тайны. Откуда нам знать, что ты не какой-нибудь шпион конкурирующего Братства или Имперского Наместника, который жаждет уничтожить нас?

Джоссерек выдавил улыбку.

— Сэр, я не так уж незаметен среди ваших людей. Вы еще узнаете обо мне, если я останусь здесь, в этой округе.

А что касается служения Рахиду, разве не прибыл я сюда на корабле из Киллимарейча?

— Тогда откуда тебе известен наш язык?

— Ну, до этого я плавал по морю Ураганов. Несколько лет назад мне пришлось… э-э… по личным мотивам покинуть свой корабль у побережья Мандано. Вероятно, вы знаете, что там у Драмстерской Гильдии есть агент, который имеет дело с местными спирто-водочными заводами. Он дал мне работу на грузовой платформе. Я проработал на ней больше года и дослужился до транспортного наблюдателя, для чего и пришлось выучить арваннетианский. Мне всегда хорошо давались языки. Когда плаваешь между островами Материнского океана, то надо знать языки. После того, как я покинул Мандано, я встретился с одной женщиной из вашего народа. У нее возникли проблемы, и она с одним морским капитаном из Ичинга пересекла море, но потом он бросил ее, и мы некоторое время пожили вместе, тогда я и выучился ее языку… Но все это не столь уж важно. — «Особенно потому, что каждое слово здесь — вранье. Почти каждое. У меня действительно имеются способности к языкам. Однако рассказ вышел вполне правдоподобным. Хотя, возможно, другой мог бы придумать кое-что и получше. Думаю, Малвен Роа и я потрудились на совесть над этой историей».

— М-да… И что ты сможешь делать, живя у нас?

— Практически все. Я был моряком, но довольно долго жил и на берегу. Я был охотником, рыбаком, рудокопом, работал на полях, сплавлял лес, плотничал, был каменщиком, пастухом, дрессировщиком животных, наемным солдатом… — Джоссерек остановился. «Будет правдоподобнее, если я не закончу этот список».

Касиру внимательно посмотрел на него, и в этой внезапно наступившей тишине ясно был слышен стук дождя за окном.

— Посмотрим, — наконец произнес главарь. — А пока чувствуй себя, как дома… при условии, что не покинешь этот дом без разрешения и в одиночку. Понятно? Мы все хорошенько еще обсудим через час, за ужином. — Он обратился к одному охраннику: — Секор, проводи Джоссерека в мою ванную. — И добавил второму: — Аранно, найди… э-э… Ори и направь ее поухаживать за ним. И пусть кто-нибудь принесет чистую одежду и все, что ему потребуется для туалета, в зал Морской Коровы.

— Вы так добры, сэр, — поблагодарил Джоссерек.

Касиру захихикал.

— Возможно. Все зависит от тебя.

«Труп в Норах всего лишь пища для бездомных собак. Сегодня утром по пути сюда с пирса я видел одного голого играющего на улице ребенка, который катал по мостовой человеческий череп».

Секор, внезапно ставший дружелюбным, провел чужеземца по коридорам, отделанным панелями. В ванной его ждали два полных чана, от которых валил пар. Ори оказалась молоденькой девушкой и довольно хорошенькой. Когда Джоссерек забрался в первый чан, она вынырнула из своих незамысловатых одежд, намылила его и умело побрила, потом сделала маникюр и певучим голоском что-то напевала ему, пока он плескался в ароматном втором чане. Его вид не смущал девушку: прошло уже довольно много времени с тех пор, как его корабль покинул Эфлис. Когда он выбрался из воды и она начала вытирать его полотенцем, его руки непроизвольно начали гладить ее тело.

— Пожалуйста, сэр, — прошептала она. — Касиру не понравится, если вы опоздаете. Я буду в вашей постели сегодня ночью, если вы хотите.

— Конечно, я этого хочу! — Джоссерек остановился и оглядел ее маленькое тельце, почти детское лицо, почти не видимое под черными косами, и, позволив ей отойти, спросил, растягивая слова:

— Ты рабыня?

— Я Лиловая Сестра.

— Что?

— Неужели вы ничего не слышали, сэр?

— Я чужестранец, не забывай.

Мы… нас, сестер… воспитывают в качестве прислуги… так было всегда. — Ори нагнулась, чтобы насухо вытереть ему ноги. — Я изгнанница, — робко произнесла она. — Агент Касиру дешево купил меня. Но я доставлю вам удовольствие.

Джоссерек поморщился.

«Я должен привыкнуть к рабству. Боги свидетели, я видел достаточно рабства. Даже в Киллимарейче, где люди хвастались, что у них нет рабства, что все свободны, но даже там есть не только трудовые лагеря… что ж, полагаю, можно получать какую-нибудь пользу от заключенных… но в портовых районах полным-полно агентов, обманом вербующих матросов на корабли. — Он вздохнул. — Вот к чему я никак не могу привыкнуть, — к тому, что большинство рабов смиряются со своим положением».

Зал Морской Коровы был не столь претенциозным, как его название — просто некогда кто-то нарисовал морскую корову на одной стене. Впрочем, вполне приличную. В платяном шкафу висело несколько туник, из которых он выбрал одну, подходящую ему, а также плащ и две пары сандалий. Он снял халат, который дала ему Ори перед тем, как они вышли из ванной — у арваннетианцев было табу на наготу, и это еще раз напомнило ему о ее низком положении — и оделся. Одежда оказалась ему впору.

— Вы словно ждали гостя моих размеров? — рассмеялся он.