Чтение онлайн

Вернувшись в дом, она застала в столовой отца, который взволнованно ходил по столовой из угла в угол и о чем-то мучительно размышлял.

– Что произошло, папочка?
– Оливия озабоченно остановилась перед отцом.
– Ты что-то хочешь мне сказать, дорогой?

– Оливия, девочка моя, мне не слишком удобно говорить с тобой на эту тему, но я чувствую, что не все ладится у тебя с Берни Дугласом. Может быть, нам всем стоит уехать отсюда и оставить вас вдвоем?

– О чем ты говоришь, дорогой?

– Возможно, ты стесняешься. Но ведь ты совершенно измучила мужа! Рано или поздно у него окончится терпение, и он отправится в Смоки-Хилл, чтобы развеяться в публичном доме.

– Он никогда не сделает этого, папочка!

– Не будь самоуверенной, детка! Все может измениться в один миг.

– О, папочка! Наши отношения слишком искренни и откровенны, дорогой. Берни Дуглас любит меня и будет ждать, сколько окажется необходимо.

– Необходимо для чего?!
– отец был в недоумении.

– Чтобы мне привыкнуть к состоянию замужней леди, папа!

– Невозможно привыкнуть к тому, чего нет, Оливия.

– Берни тебе на что-то пенял, папа?

– Дочка, ты недооцениваешь мужа! Настоящий мужчина не жалуется на жену. А тем более на любимую женщину.

– Ты уверен в том, что женщина любимая, папа?

– Ну, вот что, дорогая!
– и отец громко позвал: - Мисс Сара!

– Слушаю, мистер Смитт!
– негритянка появилась в дверях своей комнаты, вопросительно взглянула на Оливию и ее отца.
– Что-то случилось, миссис Оливия?!

– Ничего не случилось, мисс Томсон! Папа, что ты хотел сказать, дорогой?!

– Мисс Сара, уже давно пора мисс Роззи переселиться в одну из боковых комнат. Ту, где сейчас живет Оливия.

– А куда пойдет миссис Дуглас, сэр?

– Миссис Дуглас пойдет туда, где ей давно пора находиться, мисс Томсон! Помогите мне перенести ее вещи!

– Я все перенесу и без вас!
– огрызнулась Оливия, прекрасно понимая правоту отца.
– Там совсем немного вещей, папочка. Молитвенник, постельное белье и ночная сорочка… Слушаюсь, сэр! Иду исполнять ваше приказание!

– Глупышка моя!
– отец засмеялся, любуясь дочерью.

Рони Уолкотт и Берни вернулись, когда совсем стемнело. Они долго и старательно умывались на хозяйственном дворе, раздевшись по пояс, смывали пот и сажу, старательно поливая друг другу. Потом мужчины вошли в дом, растираясь жесткими полотенцами и слегка поеживаясь от холода. Натянув на себя чистые клетчатые рубашки, прошли к столу. Оливия и мисс Сара суетились вокруг стола, расставляя полные тарелки.

После ужина Оливия по привычке стала убирать со стола посуду, чтобы отнести ее на кухню.

– Идите, наконец, к своему мужу, миссис Дуглас! Как у него только хватает терпения нянчиться с вами, миссис Дуглас? Сегодня вам больше нечего делать на кухне, слышите? Уже совсем поздно!
– возмутилась Сара.

Оливия умылась под рукомойником на кухне и подумала о том, что пора соорудить на ранчо теплый душ для зимней поры.

– Пришла пожелать мне спокойной ночи, любимая?

Оливия согласно кивнула и стала неспешно раздеваться. Берни невозмутимо наблюдал за ней, но глаза его восторженно заблестели, когда она, совершенно обнаженная, направилась к нему.

– Я пришла к тебе навсегда, Берни! Любимый мой! Я пришла, чтобы наслаждаться твоей любовью всю оставшуюся жизнь!
– Оливия обняла его и прижала голову Берни к своей обнаженной груди. Погладила горячими пальцами шею, плечи. Отстранившись, посмотрела в глаза, ставшие такими глубокими, затягивающими.
– Ты любишь меня, Берни Дуглас?

– В который раз ты задаешь один и тот же вопрос, любимая моя?
– задыхаясь, прошептал он.
– Но я не устаю снова и снова отвечать на него. Я люблю тебя, Оливия!

– А как ты любишь меня, Берни?
– продолжала расспрашивать молодая женщина, горячо дыша ему в губы.
– Очень крепко?

– Так крепко, Оливия, что изнемогаю от любви к тебе… Разум мой мутится! Я теряю рассудок и контроль над всеми членами своего тела! Я хочу тебя, Оливия, так сильно, что, кажется, вот-вот задохнусь от неутоленного желания!

Оливия все плотнее прижималась к любимому. Она страшилась расслабить объятия, как будто он мог взмахнуть крыльями и улететь от нее навсегда, затеряться в глубинах мироздания, навеки скрыться от нее…

Наконец-то они снова были вдвоем. И их страсти никто не мог помешать. Они понимали, что впереди у них вся длинная, осенняя ночь. За окнами бесконечно моросит холодный октябрьский дождь. А в их комнате жарко натоплено, отчего капли дождя, скользящие по оконным стеклам кажутся ледяными крупинками. Или же это и на самом деле на улице похолодало так, что к утру дождь сменится снегом? Огромные хлопья будут медленно падать и падать с неба, засыпая высокими сугробами все тропы и горные дороги…

В эту ночь два любящих друг друга человека почти не спали. Они снова и снова сплетались друг с другом в жарких объятиях, отдаваясь и обладая друг другом.

И ранним воскресным утром в доме стояла такая тишина, что они подумали, будто остались в доме одни. Никто не постучал в дверь их комнаты и не потревожил крепкого сна утомленных влюбленных.

Оливия проснулась от непривычного света, бьющего в оконные стекла. Она раздвинула шторы и удивленно охнула:

– Берни, дорогой мой, посмотри!

Молодой человек вскочил, подошел к ней, обнаженный и прекрасный в своей наготе. Они обнялись и долго смотрели в окно, наблюдая, как с низкого неба падают огромные снежинки, как растут вокруг дома высокие сугробы, как сосны сгибают лапы под тяжестью снежных шапок и шуб.

– Значит, до весны на ранчо больше никто не приедет! Никто не потревожит наше счастье и согласие.

– Конечно, любимая моя!