Чтение онлайн

– Домой!

Мужчины повернули лошадей и неспешно потянулись за Оливией. Она знала, что Рони Уолкотту не терпится посчитаться кое с кем из собравшихся. Он лишь раззадорился произошедшими событиями. Но Оливия хотела, чтобы на ее ранчо все конфликты, насколько возможно, разрешались мирными путями. Здесь предстояло жить ее детям, и их судьба была ей важнее всего на свете.

Она дождалась, когда Берни Дуглас нагонит ее коренастую, немного неуклюжую кобылку.

– Мистер Берни Дуглас, вы ничем не хотели бы поделиться со мной? Если у вас возникло такое желание, то давайте немного отстанем от всех и прогуляемся! Сегодня такой замечательный день, Берни, дорогой мой!

– Я не хотел бы рассказывать о самой темной полосе в моей жизни именно в этот день, Оливия!
– Берни с надеждой смотрел ей в глаза, как приговоренный смотрит в глаза судье.
– Но, клянусь тебе всем, что есть в моей жизни самого святого, я не сделал ничего такого, за что мне было бы стыдно перед тобой, Оливия. Ошибки совершает каждый молодой человек. Только один раскаивается в содеянном половину жизни. А другой забывает о своем проступке спустя минуту.

– Прости меня, Берни, но мы не сможем начать совместную жизнь до тех пор, пока я не узнаю, кто такая Хелен, и что она означает в твоей жизни. Потому что теперь твоя жизнь принадлежит мне, так же, как моя - тебе.

– Согласен! Но снова и снова прошу тебя, моя любимая, не суди строго… Когда мне исполнилось пятнадцать лет, - начал он свое печальное повествование, - я решил, что пришла пора узнать все о женской любви, хотя некоторые из моих друзей и говорили мне, что еще рано выяснять не совсем приятные стороны жизни, и меня ждет одно только разочарование. Другие, напротив, убеждали в том, что мне давно следует найти женщину хотя бы на одну только ночь для того, чтобы познать сладость женских ласк. Они считали, что смысл жизни именно в этом.

– Но неправыми оказались и те, и другие, так?
– Оливия пристально посмотрела на мужа, и он согласно кивнул ей.

Берни стал рассказывать о том, как парни свели его с портовой шлюхой Хелен. Как потом она цеплялась за него… Как встретила его дома мать, когда он вернулся воскресным утром с пустыми руками. Как плакала его сестра, потому что ей пообещали новое платье, но так и не выполнили обещанного. И ей пришлось ходить на занятия воскресной школы в лохмотьях… А потом кто-то прирезал вечно пьяную Хелен, и ее обезображенный труп долго снился Берни, лишая сна и покоя.

Он рассказывал и видел, что Оливия словно бы присутствует рядом с ним, ходит с ним по улицам Перлвиллидж, вместе с ним провожает рыбаков в море, оплакивает погибших от стихии и сострадает его несчастной матери. Лицо ее, подвижное и переменчивое, говорило о том, как любит она своего мужа, как сочувствует ему, прежнему - юному, неискушенному, неопытному мальчишке с берега далекого и неведомого ей Старого Света.

Кобылка Оливии и Презент, направляемые молодыми людьми, медленно прошли мимо дома на ранчо, мимо загонов, конюшен, летнего дома и кузницы. Отец Оливии хотел окликнуть их, но мисс Сара остановила его:

– Пусть поговорят, мистер Смит. У них сегодня особый день! Невозможно оставить что-то недоговоренным. Они вернутся, ведь здесь у них дом.

Кони дошли до того каньона, где когда-то Оливия бросила своего напарника Рони Уолкотта в тот самый день - то ли злополучный, то ли счастливый. Молодые люди молчали. Оливия не знала, что сказать мужу. Она поняла смысл того, что он рассказывал ей. Любой человек причастен ко всему, что происходит с окружающими его людьми. И эта причастность накладывает на человека ответственность за происходящее, потому что спустя годы приходит осознание собственной вины в падении или гибели тех, с кем нас столкнула жизнь. Но как часто осознание вины приходит слишком поздно, когда невозможно что-то изменить! И тогда осознание вины усугубляется угрызениями совести.

– Я не стану тебя утешать, Берни Дуглас!
– Оливия смотрела на далекие горы.
– Только постараюсь сделать все возможное, чтобы ты никогда в своей жизни не пожалел о своем сегодняшнем поступке, о том, что женился на мне. Потому что я очень люблю тебя. И это навсегда!.. В нашей семье все были однолюбами. И это не такое уж плохое качество. Верно?
– она искоса взглянула на Берни.

– Это звучит, словно клятва верности, Оливия. Надеюсь, у тебя не появится повод, чтобы разочароваться во мне?

– Я надеюсь на это больше, чем ты сам, Берни Дуглас!

Они вернулись домой тогда, когда день уже угасал и таял на западной стороне небосклона золотистым закатным отсветом. Над печной трубой вился легкий дымок, поднимаясь прямо в темнеющее небо. Расседлав коней и пустив их в свободный загон, Оливия и Берни поднялись по крыльцу.

Мисс Сара очень хотела кое о чем спросить Оливию, но никак не могла решиться. Потом все-таки осмелилась:

– Миссис Оливия, перенести ваши вещи в комнату, где спит мистер Дуглас?

– Не надо торопить события, мисс Томсон. Пока пусть все остается по-прежнему, дорогая!
– и Оливия отправилась спать, как обычно, в боковую комнатушку, где помещался только узкий топчан и небольшой столик с ящиками для постельного белья.

– Извините, миссис Дуглас, уж не охладели ли вы чувствами к своему мужу после венчания?!
– изумлению негритянки не было предела.
– Обычно в первую ночь ложиться с венчанным мужем боятся лишь юные девственницы и старые девы. Но вы-то уже ни та, и ни другая, миссис Дуглас!
– мисс Томсон возмущенно таращила глаза и сокрушенно всплескивала пухлыми руками.
– Простите, если что я сказала не так, миссис Дуглас.

Прошла долгая неделя, но Оливия не спешила переходить под крылышко к мужу. Она не понимала себя. А потом до нее дошло, что она должна пережить и похоронить навсегда в своей памяти рассказ Берни о смерти Хелен. Берни не торопил свою юную жену принимать окончательное решение. Он понимал, что, освободившись от прежнего чувства вины перед Хелен, он частично переложил эту тяжесть на хрупкие плечи Оливии. И его жена не придет к нему до тех пор, пока в ее душе не уляжется боль ее сострадания к нему.

Над долиной сгущались тучи. Начал накрапывать редкий дождь. Он не хлынул сразу, а прибавлял мощи постепенно, не торопясь, словно брал разгон перед предстоящими затяжными дождями октября, рано или поздно переходящими в первый снегопад.

Оливия отправилась в хлев, чтобы собрать в гнездах яйца для вечернего омлета. Нахохлившиеся куры теперь рано садились на насест и довольно чутко дремали. Всполошенные ее появлением и ярким светом фонаря, они высовывали головы из-под крыльев и громко квохтали, будто в птичнике появилась лиса или койот.