Странное пари
Шрифт:
Так же медленно Мари провела руками по плоскому животу Грэга, спустилась к брюкам. Не отрывая глаз от огромных чёрных зрачков Алекса, потянула ремень, расстегнула ширинку и высвободила из плена уже совсем окаменевший, горячий и пульсирующий член.
Немного приподнялась, пошире раздвинув бёдра, и так же медленно опустилась на него, вонзая в свою возбуждённую и совершенно мокрую плоть.
Впилась в губы глубоким умопомрачительным поцелуем, продолжая медленно снова и снова нанизывать себя на горячий ствол.
Профессор протяжно застонал. И перехватил инициативу поцелуя на себя, яростно ворвавшись языком в рот девушки. Он терзал её губы, посасывал, снова терзал…
Ускоряя темп и увеличивая амплитуду движений, Мари, уже и сама потеряв контроль, приближала их обоих к кульминации. На последних секундах этой бешенной скачки девушка вскрикнула, выгнулась, задрожала, сотрясаясь в оргазме… Мужчина сделал ещё пару резких движений бёдрами и устремился за нею… Она рухнула на грудь Александра и растеклась по ней, обволакивая своим обмякшим телом.
Немного оправившись от сладких конвульсий, Мари устало прошептала:
— О, Грэ-э-эг…
— Моя девочка… — прошептал в ответ он и нежно поцеловал обнажённое плечо…
Через пару минут, как будто очнувшись, Мари встала с коленей мужчины, подхватила и набросила на плечи шубку, плотно запахнулась, как будто, её била дрожь… и, пошатываясь, как пьяная, направилась к выходу.
Александр, не веря, провожал её отчаянным взглядом. На секунду задержавшись у двери, не оборачиваясь она равнодушно бросила:
— Руки не связаны…
И исчезла…
***
Утром, спустившись к завтраку, девушка ещё издалека разглядела, мнущегося у двери профессора Грэга. Не изображая наигранное удивление, радость, насмешку, или что-либо ещё из того, что она не чувствовала, Мари сразу направилась к мужчине и они остановились чуть в стороне от двери в столовую.
— Ты вчера сбежала… — нерешительно начал Грэг.
— Это ты сбегаешь. А я просто ушла… — спокойно ответила мисс.
— Но ты даже не задержалась…
— Я взяла то, что мне предложили и не имела желания что-то выпрашивать сверх того.
— Но ты… мы…
— Алекс, — девушка устало вздохнула, прямо и без эмоций глядя в глаза мужчины, — давай не будем… Что за извращённая тяга всё на свете разбирать до винтика и раскладывать по кучкам? Ты хотел секса, я хотела секса. Никаких страхов по поводу нежелательных последствий нет. Давай не будем пытаться высосать из пальца какие-то фантазии и мусолить тему наших, якобы, чувств?
— Как скажешь…
Мари развернулась и спокойно прошла в столовую.
***
Следующие несколько недель прошли для Мари очень спокойно. Без, ставшего таким привычным, бурного противостояния с профессором Грэгом. Он полностью игнорировал девушку, но не избегал. Если им случалось пересечься в коридоре, Александр молча проходил мимо, напряжённо вглядываясь куда-то в горизонт. Мари это более, чем устраивало.
Во всяком случае, в их «отношениях» не было ничего, вызывающего нежелательный интерес окружающих. Кроме того, он больше не рвался при всяком удобном случае к ней придраться или уколоть. Они сосуществовали, как бы, параллельно друг другу. А значит, по всем законам математики, им не грозило «пересечься».
***
Зато у Тома и Лидии, на фоне такой «никакой» личной жизни Мари, чувственный спектр… бытия, буквально, переливался всеми возможными красками.
Начать с того, что ветреная хохотушка Лидия… влюбилась. Да-да, со всеми полагающимися этому атрибутами: безудержной радостью, безысходной тоской, искрящейся надеждой, грандиозными планами, обидами и собственным чувством вины…
Дело в том, что сразу после Хэллоуина и Дня Всех Святых, в школе появился… Он! Прекрасный Принц… А именно: новый тренер по конкуру, которого ректор Коллинз давно пытался переманить к ним. И вот этот день настал.
Он появился довольно эффектно: одним прекрасным солнечным утром, как потом всех уверяла Лидия (на самом деле, довольно пасмурным и ветреным днём), у главного входа резко затормозил шикарный белый мерседес, выбив из-под колёс фонтаны гравийных «брызг». Из автомобиля вышел щёголь в белом костюме с тросточкой.
Мужчина был невысокого роста, но очень ладно скроен: худощавое сухопарое и, очевидно, очень жилистое и гибкое тело, тонкие выразительные черты лица, белоснежные волосы с длинной «набок» чёлкой, всё время падающей на один глаз. Он напоминал кого-то из мира кошачьих — такая сила и грация сквозили в каждом движении. Он был явно опасен — как хищник, который развалился на солнышке, демонстрируя полную безмятежность, но готовый тут же стремительно броситься, едва в кругу досягаемости появится какая-нибудь жертва…
Бедная Лидия, как зачарованная, не могла отвезти глаз от незнакомца. А тот, церемонно поклонившись застывшей на крыльце девушке, прошёл в холл.
Надо ли говорить, что с того дня Лидия всей душой полюбила лошадей? Конечно, она, в принципе, и раньше неплохо держалась в седле: все жители интерната в той или иной степени умели это делать. Но раньше общение с лошадьми сводилось у неё к неспешным прогулкам по окрестностям в тёплое время года и в хорошей компании.
Сейчас же, девушка целыми днями пропадала в той части поместья, где располагались конюшни. К счастью, Джеймс тоже сразу выделил Лидию из общей массы взрослых жильцов интерната. И у них очень быстро закрутился бурный роман.
Строго говоря, внешне они составляли очень красивую пару с Джеймсом: оба невысокие, изящные. И, если от мужчины веяло несомненной физической силой и выносливостью, то леди, как раз, была очень хрупкой и нежной. Красивая пара!
По характеру они тоже дополняли друг друга: живая и непосредственная Лидия очень хорошо гармонировала с немного замкнутым и молчаливым Джеймсом. Единственное, в чём они были, буквально, близнецами — это в темпераменте. Мужчина, хоть и молчал почти всё время, но, если случалось какое-то событие, предполагающее радость, злость, огорчение, реагировал очень бурно и шумно.
Именно поэтому у влюблённой девушки так часто теперь менялось настроение: то она летала от счастья и готова была им поделиться со всеми, даже, иногда, в насильственной форме. А то вдруг становилась отчаянно грустной — заливалась слезами и громко стенала…
В общем, Лидию захватил водоворот, и без того её никогда не покидающих, чувств и страстей. А Мари всё время находилась, практически, в эпицентре этого торнадо…
У Тома тоже всё складывалось… м-м-м… насыщенным образом. Как и предполагала Мари, девушка Тома довольно быстро сообразила, что молодой человек начал от неё отдаляться, и, всё взвесив, решила, что «такая корова нужна самому».