Чтение онлайн

Ночные посиделки в «Еце» становились все более странными, но все меньше его удивляли. Кит не просто привык к таким непонятным ночам, он полюбил их и принял их как норму. Это были его ночи. Только его и ничьи больше. Странноватый пугающий старый дневной «Ец» с приходом темноты превращался в другой, совершенно незнакомый, но близкий по духу. И Кит любил его намного больше, чем тот, который предпочитали другие. И ни Тук-тук-тук, ни Темнота с Тишиной не могли это перебить.

Тонких улиц иглу

Пальцами переломлю…

Наушники медленно сдавали, хрипели при каждом неосторожном движении, искажая мелодию и слова. Кит открыл глаза в который раз и увидел лишь черноту и слабо белеющий сугроб одеяла на своих коленях. Ресницы опустились. Музыка, звучащая в голове, задрожала, растянулась, как растаявшая жвачка, превратилась в шум, щекочущий слух.

Шумят зеленые тополиные листья, потревоженные ветром. Нет. Это дождь лупит по ним. Играет тысячами мокрых маленьких пальцев по плоским сердцевидным клавишам. Шум громче и громче. Потоки воды по стеклу. Сухие женские руки в старческих пятнах. Пластмассовые темные глаза игрушки, в которых отражается хмурое небо. Дождь сменяется шумом листвы. Кряхтящий автобус, а за окном сосны и летнее яркое небо. Снова пластмассовые застывшие мертвые глаза. И тихий, на грани слышимости, но берущий за душу тоскливый вой…

Кит вздрогнул и открыл глаза.

Будто я египтянин… - ворвалось в его сознание оглушительное. Реальность приняла его зазубренным, напечатанным на подкорке припевом известной песни.

И со мною и солнце, и зной.

И царапает небо когтями…

Ночь касалась Кита холодными пальцами, гладила его плечи и отгоняла обрывки странного сна. А может, все это было просто игрой его воображения и именно сейчас он тонул во сне. Уже прошел тот отрезок ночи, когда сознание его было ясным, и теперь бессонница туманила голову, путая его еще сильнее.

Кит снова закрыл глаза, совершая прыжок наугад то ли в сон, то и в явь.

Красное яблоко с блестящими боками медленно катилось по столу, словно его толкала невидимая рука. Желтые тонкие прутья молодой ивы с серебристыми рыбками-лепестками гладили свежепокрашенную кованную ограду. Аккуратное маленькое надгробие притягивало взгляд. Он неожиданно очень четко увидел фото и не мог не узнать запечатленную на нем. Черные жуки цифр бросились ему в глаза и клеймом отпечатались в памяти, прежде чем он вырвался из липких и холодных лап своего ночного Призрака. Это было тем, чего он не хотел знать.

Реальность встретила его новой знакомой песней. Ночь свернулась рядом с ним огромным черным котом. Кит резким движением вырвал из ушей наушники, отгоняя остатки дурного сна. Зубы его предательски стучали.

Призрак, приносящий нежеланные знания, медленно удалялся, но следы его холодных рук еще жгли кожу. Очень давно он не приносил ему такие видения. Настолько давно, что Кит успел расслабиться, насколько умел это делать. Повторяющаяся вновь и вновь авария – это одно, и совсем другое – могила небезразличного тебе человека с четкими хладнокровными цифрами. Небезразличного, хотя вовсе не в том смысле, как могло показаться со стороны.

– Иди ты знаешь куда? – сипло пробормотал в темноту Кит, ногами разрушая одеяльный сугроб.
– Сколько можно мне жизнь портить…

Раздраженно влезая в джинсы, он вынужден был признаться себе, что его способность, хоть и по-прежнему была ему не по душе, но значительно усилилась. Четкая смена кадров запоминалась сразу и не стиралась из памяти через минуту, оставляя только неприятный осадок на душе.

– Словно за этим я сюда ехал… - проворчал Кит, обращаясь только к самому себе.
– Спасибо, не надо. Я избавиться от нее хотел.

«Научиться управлять», - подсказал деликатно внутренний голос, и он раздраженно поморщился. «По сути, научился немного. Ведь научился же?».

Кит испытал огромнейшее желание как-то его заткнуть. Сунув босые ноги в кроссовки на манер Лиса, он торопливо выскочил из комнаты, стремясь отдалиться даже от места, в котором его настиг Призрак с ледяными ладонями. Темнота расступалась перед ним, показывая дорогу.

Возле двери Спящей сфинксами, охраняющими вход в гробницу, сидели Лис и Немо. У каждого была своя причина прийти сюда, и она удерживала их внимание настолько, что они не замечали ничего вокруг. Лис тихо напевал свою странную песенку про Паутинку, состоящую из одного единственного слова, перебирая в воздухе веснушчатыми пальцами. Немо стеклянными глазами смотрела в стену, отстраненно поглаживая себя по щеке, и только взглянув на нее, Кит понял, что Спящая там не одна.

– Чего не спите? – он окликнул их, и они неохотно повернулись в его сторону. Взгляд Немо стал осмысленным, желтые глаза Лиса полыхнули как у разыгравшегося кота.

– Не спится, - отстраненно ответила Немо за двоих.
– И тебе не спится. И нам не спится. Слишком шумно.

Кит не понял, что она имеет в виду, как вдруг за стенами корпуса застонал-закряхтел тополь, атакованный порывами ветра. Звук трещащих под напором стихии ветвей показался ему похожим на взрыв, который должен был перебудить всех вокруг. Но не перебудил. Те, кто не мог спать, не спали и так.

Лис свел рыжие брови, с тревогой присматриваясь к Киту. Взгляд Немо был прикован к нему и Кит почти чувствовал, как она ловит его эмоции и пытается найти их источник. От этих двоих невозможно было что-то скрыть. Но рассказать им о своем последнем сне… К этому Кит был пока не готов.

– Как насчет прогуляться? – брякнул он, просто чтобы не дать им сосредоточиться и начать задавать вопросы. Ветер за стенами завыл одиноким тоскующим зверем и принялся крушить все вокруг, словно насмехаясь над его словами.

Немо успела подняться, прежде чем Кит отказался от своего решения. То, что заставляло ее сидеть у закрытой двери, одновременно гнало прочь.

– Просто так? – только уточнила она.

– Можно и не просто,- он заставил себя улыбнуться. Лицо было словно чужим, уголки губ, перетекающие в ранние горькие складки, онемели.
– Можно поохотиться.

Самое странное, что они оба его поняли.

Деревья кричали. Истошно вопили от боли, извивались, тряслись, почти заваливались на землю и снова поднимались в удивительном упрямстве. Ветер с холодной жестокостью опытного палача то рвал их на куски, то отступал, давая своим жертвам перевести дух. Он выворачивал им деревянные суставы, вырывал листья, соскребал с тел кору. Старые хлипкие стекла и то, что от них осталось, испуганно дрожали, чувствуя приближение страшной участи. Мелкие камушки спасались бегством, прячась в волнующейся траве и натыкаясь на идущих людей. И за всем этим как бледный, круглолицый патриций из ложи Колизея холодно наблюдала равнодушная луна, окруженная свитой звезд. Более неподходящую погоду для ночной вылазки представить было сложно. Разве что ливень добавить ко всей картине.

– А разве на друзей охотятся? – крикнул Киту на ухо Лис, когда тот схватил художника за шиворот, чтобы не унесло ветром. Лис не был таким уж легким, но уж сильно буянил ветер.

– Чего?
– ветер подхватил вопрос Кита и выбросил где-то над соснами.

Лис то ли каким-то чудом услышал, то ли прочел по губам.

– Разве охотятся на друзей? Почему ты сказал, что мы идем на охоту? Белый Зверь – друг Лиса!

– Да просто так я сказал… - отмахнулся от него Кит. Новый порыв запорошил ему лицо и он вынужден был остановиться, чтобы отплеваться и вытереть глаза.
– Тьфу… Ради шутки. Никто ни на кого не охотится.