Чтение онлайн

Все четверо наблюдали за ним, затаив дыхание. Вот он сейчас натянет обновку на серые от пыли ноги, забегает кругами, восторженно тараторя, полезет обнимать всех по очереди… Лис медленно опустил крышку на коробку и крепко прижал ее к груди, как дети делают с любимой игрушкой. Острый подбородок мелко задрожал.

– Лисенок… - растерянно выдохнула Немо, раньше всех поняв, что сейчас будет.

Слезы полились из желтых глаз потоком, словно где-то кто-то нажал на рычаг. Лис размазал по щекам первые соленые капли, зашмыгал носом и отвернулся, стыдливо пряча лицо. Плечи его дрожали от тихих рыданий.

Когда он заплакал, никто даже не кинулся его утешать. Слишком неожиданной была такая реакция. Потом они практически одновременно шагнули к нему, сталкиваясь локтями и мешая друг другу. На какое-то время они срослись, превратились в многорукое существо с одной целью – утешить младшего друга. Пакость обхватил Лиса за дрожащие плечи, рука Кита опустилась на острые лопатки, неловко похлопывая, Немо коснулась рыжих волос в материнском жесте.

– Лис, ты чего это?
– Спящая обняла его и заглянула в мокрое от слез лицо.
– Что случилось? Не понравились?

– П…понравились… - выдохнул Лис сквозь слезы. Он попытался улыбнуться, но дрожащие губы подвели, и он заплакал пуще прежнего. В этих слезах не было горя или боли, но была детская искренность, ему присущая.

– Просто Л-лису н-и-и-когда… н-никогда не д-дарили…т-такого… - пролепетал он, захлебываясь слезами.
– Н-никогда… Спасибо…

Спящая поняла, что сейчас сама заплачет после его слов. Она крепче прижала его к себе, успокаивая своим теплом, как уже делала раньше. Руки, ее и чужие, гладил его, трепали, похлопывали, тормошили. Они стояли так близко, что Спящая слышала хрипловатое дыхание Пакости, отзвуки музыки из висящих на шее наушников Кита и чувствовала запах волос Немо. Она бы не удивилась, если б сейчас неожиданно смогла ловить эмоции посторонних или проклинать. Ощущение единства было настолько сильным, что перехватывало дыхание.

– Н-никогда… Лису… Спас-сибо! Л-лис вас не з-забудет! Ник-когда!.. Л-лис в-вам такого наколдует! Такого… Такого… - художник поднял покрасневшие глаза и вытер нос рукой, оглядев собравшихся вокруг него друзей.

– Верим. Верим, - за всех ответил Пакость, выпуская его из хватки.- Сопли вытри и меряй давай. А то «спасибо, спасибо», а вдруг малы?

– Не малы,- затряс головой Лис ,прижав к себе коробку так сильно, что трещал картон.- Лис их будет хранить! Лис их спрячет и будет на них любоваться! Будет их выгуливать только в хорошую погоду и кормить конфетами!

– А носить ты их собираешься?
– убито спросил Кит.

Лис смущенно сморщил нос и посмотрел на него почти виновато. Покрытые веснушками уши полыхнули алым.

– Это же подарок! Они же испачкаются!

Взмывшая вверх рука Немо заставила Кита и Лиса замолчать, а Пакость и Спящую замереть на месте. Секунду назад она сочувственно улыбалась и гладила Лиса, теперь лицо ее омрачила печаль. Тонкие губы были плотно сжаты.

– Белый Зверь тут… - тихо произнесла Книжный Червь.
– Я только поняла это. Его я чувствовала сегодня. Его тоску и его одиночество.

Ее глаза медленно шарили вокруг, приглядываясь к каждой тени, каждому движению листьев. Спящая, знавшая о нем только по рассказам, напряженно огляделась, но не смогла ничего разглядеть. Она вопросительно посмотрела на Кита, потом на Пакость. Те покачали головами. Глаза Пакости горели как всегда, когда он сталкивался с чем-то странным.

– Белый Зверь? – Лис в миг забыл о своих слезах.

Мягко вывернувшись из объятий, он нырнул под локоть Спящей и уставился куда-то в сторону корпусов. За мгновенье на еще мокром от слез веснушчатом лице отразилась радость, потом печаль и искреннее сочувствие. Им оставалось только догадываться, что он видит.

– Лис, рассказывай нам, - попросила неуверенно Спящая.
– Он далеко? Ему грустно?

– Он возле дерева стоит, - Лис указал подбородком на колючий абрикос в метрах пятнадцати. Руки его были заняты коробкой с кроссовками.
– Грустный и очень одинокий. Он завидует. Он видит, какие у Лиса друзья, и хочет себе таких же.

– А мы разве не подружились с ним?
– уточнила Немо, поравнявшись с ним. Она напряженно щурилась в пространство, словно это могло дать ей то особое зрение, которое было у Лиса.

– Он, наверное, к этому просто не привык, - отозвался Лис и тут же крикнул во всю мощь легких.
– БЕЛЫЙ ЗВЕРЬ! ИДИ К ЛИСУ! Иди к нам! Смотри, что Лису подарили друзья! Они хотят и с тобой дружить тоже! Иди к нам!

Спящая напряженно прислушалась к себе. Если невидимое создание и правда начало приближаться к ним, то для нее ничего не изменилось. Она все еще не чувствовала его присутствия.

– Ой… - Лис огорченно опустил голову.
– Он уходит… Снова уходит… Идет обратно. Надо его догнать!

Он сорвался с места, как выпущенный из рогатки камушек, только замелькали черные от пыли пятки. Через мгновенье остальные мчались за ним.

Погоня за невидимкой была не самым странным из того, в чем ей приходилось участвовать, но обещала запомниться. От Лисьего камня у летней эстрады через чудом сохранившую сочную зелень лужайку, по изрытой оспой асфальтовой аллейке, мимо домиков вожатых дальше, к сосновому лесу и к рушащемуся корпусу, подворачивая ноги и царапая каблуки босоножек. Она не смогла перегнать друзей, но и не отстала, вовремя поймав руку Пакости. Спящая никогда в жизни не бегала столько, как в «Еце». Когда они добрались до рушащегося крыльца корпуса и остановились, она не без удовольствия отметила, что почти не запыхалась.

– И куда теперь? – спросил нетерпеливо Пакость у озирающегося растерянно Лиса.

Левее, за рядами сосен пряталось распластанное под солнцем блюдо Беседки. Тень последнего (или первого?) и самого запущенного корпуса медленно наползала на них.

– Туда, наверное, - Лис неуверенно указал на запертую с виду дверь.- Лис его потерял. Видел, видел, и потерял.

– Он точно не мимо побежал?
– уточнил Кит и тут же перебил сам себя.
– Хотя нет. Что-то он постоянно тут крутится. Не зря.

Тот, кого все знали как упрямого скептика, который мог отрицать очевидное, не спеша выключил музыку на телефоне и отстранив Лиса, шагнул в густую тень. Шагнул и пропал.

Облупленная тяжелая дверь и раскрошенные ступеньки остались на месте – ржавые штыри, пузыри краски, заросли сорянков – но Кита больше не было.

Вечность длиной в несколько секунд все четверо растерянно пялились на дверь, не в состоянии осознать. Предательский холодок страха родился в желудке Спящей и медленно пополз по телу, сковывая его и подчиняя. После Темноты, Плаксы, Тук-тук-тука и всего-всего она уже не ждала ничего хорошего от старых зданий и внезапных исчезновений.