Чтение онлайн

– Помню. Хорошо, что удержали. А у тебя мыслей таких не было?

– Не было, - круг был сделан наполовину, и она снова зашагала, притопывая и сминая травинки.
– Я соскучилась, но не хочу покидать «Ец». Лето слишком короткое.

– Я тоже. Мне и возвращаться особенно некуда.

Немо кивнула, не оспаривая и не уточняя. Дом - там где ждут и куда хочется возвращаться. Все остальное – место-где-я-сплю-и-где-хранятся-вещи. У нее был дом. И теперь, наверное, появился второй. «Ец» - дом на одно лето.

Она задумалась о том, станет ли «Ец» домом для Шестого и сможет ли он полюбить его и слиться с ним, как сливались они? Появятся ли у него любимые места, как появились у нее? Она подумала о том, что у всех, кроме вездесущего Лиса, есть места, где их почти всегда можно найти. Где будет сидеть и наслаждаться одиночеством Шестой?

– А ты тоже не странный на первый взгляд, - мысли у Немо скакали, как блохи, и она произнесла это прежде чем обдумать.

Пакость фыркнул и даже немного обиделся. Пепел серыми хлопьями осел на гладкой крыше одного из домиков в квартале клеверов.

– Это я-то? Ну да, ну да, до Лиса мне далеко. Ты хоть что-то нового о нем узнала?

Немо отрицательно качнула головой. Замкнула круг. И пошла по нему еще раз, сминая траву там, где она успела подняться.

– Я Лиса не читаю. Он захлестывает.

– А Спящую?

– Спящую?
– тупо повторила Немо, застигнутая врасплох.

– Спящую-Спящую, - Пакость перекатился на живот, сбив коленом ее пустую чашку.
– Ее читаешь?

– Да… Иногда…

Конечно, она ее читала. Чаще всего случайно, когда Спящая нарушала дистанцию, хватая ее за руку. Сначала просто эмоции, потом настроенье и отпечатки мыслей на нем. Спящая ощущалась очень легко, и практически всегда то, что чувствовала Немо, совпадало с тем, что она видела. Потом она поняла, что там, за заботливостью, добротой, пугливостью, терпением - захороненная обреченность, с годами превращенная в готовность. Спящая, смиренно посещавшая больницу, умело организовывающая свою жизнь и старавшаяся урвать себе ее лишний кусочек, тем не менее не жаждала жить, как жаждут, отчаянно, наперекор всем прогнозам. Спящая жила, с радостью встречала каждое утро, но в то же время подсчитывала и прикидывала уходящие часы, готовясь к последнему странствию. Они дружили, крепко дружили, но Немо иногда казалось, что между ними стоит тонкое, незаметное стекло, на котором горят алые метровые буквы «Не привыкай ко мне!». Это было таким неправильным, что Немо бросало в дрожь.

– Она не хочет… - Немо знала, о чем именно он спрашивает.
– Она не хочет ни с кем сближаться.

Пакость раздраженно сплюнул и потушил сигарету. Словно неожиданно прозрел и с разбегу налетел на эту самую стеклянную стену.

– Дура… - выдохнул он.

Немо только развела руками, не желая ни спорить, ни соглашаться. Присела на корточки и заглянула под листик, где лежала крошка пирога. От гостинца и след простыл.

Глава 37

Зазеркалье

«Я хочу обратно»

Потемневший иссохший скелет лестницы торчал из стены плачущего корпуса - ненадежный путь наверх, к темной пасти окна. Там за ним прятался в полумраке забытых комнат кто-то несчастный, кто долгие годы оставался наедине со своим горем, не имея возможности ни поделиться, ни попросить помощи. Одна эта мысль толкала Спящую вперед по сложному для нее подъему, навстречу тому, кому она была нужна.

Сидящий там не был живым человеком. Но кем он был – никто из них не знал. Может, призраком, может, чьей-то ожившей страшилкой или еще кем-то. У Спящей не хватало фантазии и храбрости представить, кто может таиться в темных уголках порой обманчиво-дружелюбного «Еца». Оно напугало Пакость, который уже запросто достает Тук-тук-тука и лезет в любое пекло. Одна эта мысль вызывала желание удрать без оглядки.

Она стояла в одиночестве прямо под пугающей и манящей лестницей, а стражи-сосны шумели, то ли подбадривая, то ли предостерегая.

Спящая выдохнула. Поправила сарафан. Отбросила за спину косу. Повернула браслет на руке. Огляделась, то ли в поисках поддержки, то ли желая увидеть того, кто ее остановит.

Увиденное во время ее «путешествия» на летней эстраде не забылось. Теперь, когда тайна длинноволосого силуэта была разгадана, она снова и снова вспоминала мелькнувшего в толпе заплаканного ребенка. И от чего-то верила, что ребенок и плачущий корпус как-то да связанны. Можно было помчаться к Пакости, Киту, отыскать Немо и поделиться с ними своими догадками, переложив груз ответственности на чужие плечи. А можно было самостоятельно найти отгадку к этой загадке. После того, что случилось с Немо, посетившей место аварии, Спящая чувствовала себя немного виновато. Сама-то попросилась с ними не идти.

Коса тяжелой змеей соскользнула с плеча, когда она наклонилась и расстегнула босоножки. Каблуки совсем не подходили для грядущего путешествия. Самого что ни на есть реального, хоть и не слишком далекого. Непривычная к долгой ходьбе бледная ступня, освобожденная от мягких ремешков, осторожно потрогала ржавый крошащийся наждак ступеньки.

Небо и верхушки сосен потянулись к ней навстречу. Топорщившиеся краской хлипкие перила царапали ладонь, но Спящая держалась за них крепко, чувствуя, как неожиданно-ласковое солнце окутывает ее теплыми объятьями. Она не спешила, увлекшись не таким уж и сложным подъемом, даже на время забыла о своей цели.

Второе препятствие оказалось на порядок сложнее – пустая рама в разбухшей от непогоды двери, с которой дожди и солнце смыли весь цвет. Спящая была выше Немо и даже Кита, но была совершенно непривычна к подобным физнагрузкам. Преодоление его стоило Спящей надорванного подола и пары царапин на ногах.

Плитки пола обожгли холодом. Пыль и полумрак напали на нее, еще щурившуюся после солнечного дня, и уволокли в свой пустой мрачный мир. Колючий ковер из мусора под босыми ступнями рассыпался на части, но не сохранял следов. Совсем недавно тут были Лис, Немо и Пакость, но как бы Спящая не старалась рассмотреть отпечатки их ног, сделать этого не могла. Тут умирал яркий солнечный свет, едва переваливаясь через дыру в двери, тут затихали все звуки внешнего мира, а все проникшее сюда снаружи грозило исчезнуть навсегда. Она думала, что здесь будет страшно. Что она будет вздрагивать от каждого шороха и испуганно озираться по сторонам. Вместо этого Спящую охватило почти болезненное напряжение, вызванное ощущением абсолютной Пустоты, царящей тут и глотающей все без разбора.

Она огляделась. Стены – кожа больного одряблевшего существа, бледные призраки дверей стражами стояли вдоль ее пути, молчаливые и грозные. И никакого плача.

Помедлив, Спящая пошла вдоль них, уже практически не испытывая страха. Она толкнула одного призрака, но тот остался стоять, как стоял. Потом толкнула второго, замершего напротив него.

Поддался только четвертый. Шумно выдохнув, он немного отступил, открывая Спящей дорогу. Знакомая-незнакомая комната – четыре пустых кровати, выглядевшие без матрасов как раскрытые обувные коробки - дно их покрывали знакомые узоры надписей, - четыре тумбочки, встроенные в стену полки для вещей. Голое грязное оконное стекло давало совсем мало света.

– Привет, - позвала Спящая, чувствуя, как пыль оседает на ее губах. Воздух был затхлый, дышалось трудно. Она не видела никого и ничего, что могло бы плакать, но все же говорила - на всякий случай, надеясь, что будет услышана.

– Я пришла тебе помочь. Я хочу с тобой познакомиться, - она произнесла это почти шепча, очень неуверенно, и голос ее затихал в конце каждой фразы.

На грязном полу не оставалось следов от шагов. Тишина поглощала даже их звук.

Мертвая комната без лица хмуро молчала, не желая вести с ней беседы.

Прислушиваясь к изголодавшейся тишине, Спящая подошла к первой кровати у левой стены. Густая пыль, укрывающая пол, щекотала ступни. Не жалея светлого сарафана, она опустилась на твердую кровать, прямо на застывшие на ее дне гневные вопли, жалобы, секреты давно подросших и забывших о «Еце» детей, и устроилась на ней, поджав ноги. Коса свернулась тусклой змеей у плеча.

Так дышать стало еще тяжелее. Пыль была повсюду - на полу, на подоконнике, на кровати. Она витала в воздухе, кружилась и оседала на лице, волосах, на платье Спящей, делая ее частью этого мира. Лежать было неудобно, уже минуте на второй у нее начала болеть спина, на третьей - судорогой сводить ноги. Расслабиться и уже по проверенному методу мысленно видоизменять комнату из-за этого никак не выходило. Ни заполнить все мысленно детскими вещами, ни застелить кровати, ни представить четверых девчонок или мальчишек, здесь живущих…