Чтение онлайн

– Ты Спящую не видел? – спросил у него Кит, поставив перед Лисом полную тарелку.

– Лис не нашел!
– тряхнул головой младший и бодро схватил ложку.
– Лис хотел ее найти и показать, как здорово Пакость придумал, чтоб кроссовки не убегали. А Спящая не нашлась. У нее тоже босоножки убегают все время, ей интересно будет!

Спящая не вернулась и до тех пор, как Лис допил вторую чашку чая. Кит и Немо мрачно переглядывались, но никто из них не высказывал вслух никаких опасений. Шестой тоже не поднимал эту тему. Чуть ли не впервые он полностью разделял беспечность Лиса. Погода стояла солнечная, хоть и жаркая, а они, городские жители, жили почти среди соснового леса. Логично было бы предположить, что Спящая, такая болезненная на вид, пошла гулять по территории лагеря и засиделась где-то в тени, дыша чистым воздухом. Почему-то этим паникерам такой простой вариант в голову не приходил. Свое мнение Шестой уже привычно оставил при себе.

Ему просто до дрожи не хотелось заниматься мытьем горы посуды, которая скопилась после обеда, но удрать, бросив грязную тарелку – не позволяла совесть. Его проигнорировали. Кит и Немо начали собирать посуду, все так же тревожно переглядываясь. Количество грязных тарелок значительно уменьшилась, когда Немо поскользнулась на мокрой плитке и упала, разбив оба колена и усыпав пол белыми осколками.

– Пакости шею сверну, - буркнул Кит, подняв девушку одной здоровой рукой.
– Может же сдерживаться.

Немо морщилась от боли, закатывая штанины, но доказывала, что с ней все хорошо. На этом моменте Шестой тихо удрал осмысливать увиденное. Местный задира оказался очень опасным субъектом, силу которого он не воспринял всерьез. Чего можно ждать от человека, который просто в плохом настроенье может так покалечить друзей?

У него было ощущение, словно он вызвал противника на поединок и уже на поле битвы осознал, что его клинок на фоне оружия врага смотрится, как зубочистка. Захотелось бросить все и вернуться обратно в свой реальный скучный мир, где пусть и не принимают тебя полностью, зато такие вот способности не держат на виду и не используют открыто.

Наверное, он очень разнервничался, потому как по дороге к корпусу Шестой неожиданно услышал голос Спящей.

– Куда ж я попала?
– вздохнула она прямо у него над ухом, но когда Шестой обернулся, то не увидел ни ее, ни кого-либо другого рядом.

Он постоял немного, прислушиваясь, и продолжил путь, размышляя о чужих умениях. В обществе несуществующего призрака было как-то уютней.

Глава 39

Пленница

«А ты еще споешь?»

Переливающееся небо потускнело и напиталось синими чернилами, предвещая приближающуюся ночь. Слезы успели кончиться, а щеки высохнуть. Спящая сидела в темноте на подоконнике комнаты, в которую переместилась, укутавшись в одеяло, и смотрела на незнакомый пугающий и волшебный «Ец». Невозможно длинный день перетек в безрадостный вечер, но она не ощущала ни страха, ни отчаяния, а только гнетущую усталость. Спящая успела перепугаться, проникнуться исследовательским любопытством, обрадоваться, разочароваться, снова перепугаться, успокоиться, пережить несколько десятков безуспешных попыток переместиться, впасть в отчаянье, найти в себе силы на новые попытки, успокоиться и впасть в состояние абсолютной апатии.

В этом «Еце» все корпуса были открыты, все кровати застелены, в чистом зале столовой стояли столы, а на кухне блестели совершенно новые кастрюли и плиты, но при этом здесь совершенно не было людей. Ни детей, ни вожатых, ни воспитателей, ни даже сторожа. Никого. Первое время вид покрашенных качелей и новеньких зданий радовал глаз, потом постепенно начал настораживать, и только через несколько часов Спящая поняла причину. В этом лагере не просто не было людей, их никогда здесь не было. Все вокруг было слишком гладким, ровным и абсолютно новым. Корпуса как будто выросли из земли с мебелью внутри – никаких зазоров, щербинок, неровных плиток и торчащих гвоздей. Не было написанных краской или фломастером инвентарных номеров, не было штампов на постелях и даже испачканных краской газет. В административном корпусе стояли пустые столы и стулья, на которых никто никогда не сидел, а пустые шкафы зияли разинутыми пастями. Весь лагерь был как пряничный домик из известной немецкой сказки, кричаще-новенький, чистенький, но при этом какой-то ненастоящий – натуральная ловушка. Спящая с нервным смешком определила себя на роль Гретель и теперь искала, кто будет злой колдуньей. Правда, хлебных крошек, чтоб помечать дорогу, у нее не было, как и любой другой еды. Тут совсем не было еды и воды, а еще газа и электричества. Все новенькие выключатели и краны оказались бесполезными игрушками. Это могло бы стать огромной проблемой, но ни чувство голода, ни чувство жажды за весь день так ее и не посетило. Не хотелось и спать, хотя она чувствовала себя совершенно разбитой.

Внизу на темной траве горели десятки маленьких огоньков, бросая вызов темному беззвездному пока небу. Спящая уже знала, что это, а то наверняка подумала бы, что земля и небо поменялись местами. То, что она приняла сначала за обычные полевые цветы, оказалось впоследствии крошечным сказочным городом с домами, башнями и целыми дворцами. Его крохотных жителей она так и не увидела, хоть и просидела у домиков около часа, надеясь застать хоть кого-то. Сейчас, когда стемнело, эти самые жители зажгли в своих домах маленькие светильники и почти неразличимые днем окна светились уютным светом.

А еще, помимо загадочного крошечного народца, заплаканного мальчика и уродца-кота здесь жил кто-то большой, покрытый белым мехом, которого Спящая видела среди сосен, живой гипсовый горнист, носящий подмышкой свою отпавшую голову, и не менее живые две девочки-пионерки с книгами – ожившая статуя, стоявшая возле административного корпуса. Пионерок кто-то покрасил в зеленый цвет, и впервые увидев движущиеся к ней зеленые фигуры, Спящая с воплем кинулась наутек. Они, как и горнист, не только не преследовали ее, но и просто не замечали. Проходили мимо и общались между собой страшными скрипучими голосами. Хуже было с котом. Он постоянно подбирался к ней как можно ближе, свешивался откуда-то с потолка или со стены и смотрел белыми слепыми глазами, отстукивая хвостом зловещий ритм. Пару раз появлялся плачущий мальчик. Выглядывал из-за угла, всхлипывал и исчезал прежде, чем она успевала с ним заговорить. К вечеру Спящая устала и удивляться, и пугаться.

Она не ощущала ни тепла, ни холода, но все же закуталась поплотнее в стянутое с кровати ничем не пахнувшее одеяло и прижала колени к груди. Ее босые ноги, исколотые шишками и сухой травой, черные от пыли, казались какими-то чужими. Тут наверняка бы не работала мобильная связь, но Спящая пожалела, что по привычке забросила телефон в тумбочку утром сразу, как позвонила домой. А еще она очень надеялась, что мама за все это время ни разу ей не позвонила. Очень не хотелось бы ее пугать.

С родителей мысли перешли на друзей. Когда они спохватятся? Поймут ли, куда она делась, когда она сама не знает, куда забрела? Может, найдут босоножки? Может. она до сих пор лежит там в плачущем корпусе, а Пакость прямо сейчас тормошит ее и пытается привести в чувство? А может, она просто исчезла?

Спящая посмотрела на свои руки, потом снова на грязные ноги и пришла к выводу, что вряд ли ее тело может находиться в двух «Ецах» одновременно. Оставалось надеяться, что Немо что-то почувствует или Киту что-то приснится. А может, Шестой им поможет?

От всех эти мыслей ей стало не по себе. Не имея возможности ни на что отвлечься, Спящая прикрыла глаза и тихо запела, убаюкивая сама себя, первое, что пришло ей в голову:

По лазоревой степи ходит месяц молодой

С белой кривой до копыт, с позолоченной уздой…

На чернильном небе выплыла из-за тучи выпуклая, как форменная пуговица, луна цвета расплавленного золота. Она была настолько крупной и яркой, что казалось ненастоящей.

Монистовый звон монгольских стремян

Ветрами рожден и ливнями прян…

Голос ее креп, разгоняя пугающую безлюдную тишину. Спящая не знала, как она поет – хорошо или не очень. Она пела всегда только для себя, когда что-то делала или хотела себя подбодрить, как сейчас. Спящая распустила косу и укрыла себя ничем не пахнущим плащом из волос. Яблочный запах остался в том другом реальном мире.

Из кувшина через край

Льется небо молоко

Спи, мой милый, засыпай

Завтра ехать далеко…

Рядом послышалось какое-то шевеление, но Спящая не обратила внимания. Опустив ресницы, она полностью сосредоточилась на песне. Слова, которые она никогда не учила специально, сохранились в памяти благодаря частому прослушиванию и сами срывались с губ:

Рассвет отыскал

Ушел невредим

Меня целовал

Не ты ли один…

Совсем рядом кто-то тихо всхлипнул, и Спящая оборвала песню. Кудрявый мальчишка, которого она целый день пыталась безуспешно вытянуть на разговор, осторожно заглядывал в дверь. Выкатившаяся луна светила в окно не хуже уличного фонаря, и Спящая видела блестящие глаза и круглые щеки. Заговаривать она не стала. Ждала, когда паренек или уйдет, или сам заговорит с ней.