Чтение онлайн

Выстрел прозвучал негромко, а я уже был рядом с молодым человеком, изумлённо глядящим на влетевшую в переднее стекло пулю. Я знал, что он подумал: «Откуда шмель?» Это было его последней мыслью. Пуля врезалась в лоб, и мозг с кровью заляпал заднее стекло. Я оборвал нить. Шофёр уже поехал на зелёный, но увидев, что случилось с хозяином, в панике свернул и врезался в фонарный столб.

Я посмотрел, как растерянная душа, уже в образе яснолицего юноши, с великим изумлением смотрела на своё окровавленное тело. А ангела рядом не было – человек не принял при жизни крещения. Теперь поздно. Бесы роились вокруг, но особо страшных не было – так, обычные грешки. Ну, разве что вот эта алчная зубастая крыса – жадность. Такая есть при душе почти каждого чиновника. Будь у него хранитель, может, он и миновал бы благополучно Суд. А так… Поднявшийся из асфальта чёрный дым окутал душу, а когда он рассеялся, её не было.

И тут я понял, что мне следует возвратиться в убийцу. Неужели он будет стрелять ещё?

Нет, он уже разобрал винтовку, положил её в чемоданчик и быстро уходил по лестнице, ведущей во двор. Видимо, должен убить кого-то по дороге. Опять нет. Спокойно вышел на проспект, без любопытства скользнул взглядом по толпе вокруг машины, перешёл в положенном месте проезжую часть и спустился в метро. А я с ним.

Подобное случается, например, когда мы надолго сливаемся с солдатом во время затяжного кровавого боя. Мы не рассуждаем над приказом – Воля, стоящая над нами, абсолютна. Мы знаем только, что ничего не делается просто так, и в отношении каждой души есть отдельная Мысль. И ещё мы знаем, что всё это во благо. Благо же для нас – служба Пославшему нас. Вы, безумные и дерзновенные люди, можете противиться Ему – вам дана свобода воли. Но ангелы её не имеют. Вернее, она вручается нам один раз, чтобы мы сделали выбор. Те, кто в начале мира выбрал противление, сейчас мучают ваши души, остальные – это мы.

Человек поднялся из метро на дальней станции и сел в припаркованную неприметную машину. Ехал долго, остановился в квартале коттеджей и стал ждать. Я осторожно потянулся к его мозгу. Ого! Ещё заказ. В один день! Этот человек или слишком жаден, или безумно смел. Я поглядел на мелких бесов, копошившихся вокруг терзаемой львом души. Жадность там была, но вполне умеренная – убитый им чиновник имел гораздо большую.

Ангел убийцы вновь стоял к нему спиной.

Кружевные ворота одного из аккуратных особнячков раскрылись и на дорогу стала медленно въезжать роскошная красная машина. Человек, не торопясь, вытащил из кармана телефон и положил палец на кнопку.

И тут я удивился.

Если вы думаете, что ангелы удивляться не могут, вы ошибаетесь. Могут. Правда, не часто.

В машине, которая выехала из особняка, никто не должен был умереть сегодня. Не спрашивайте, как я узнал – это моя работа. Мне не надо было снимать блок с мозга убийцы, не надо было в растерзанной машине обрывать серебряные нити. А вот киллеру пора было работать, но он не мог – блок держался намертво. Страшными глазами провожал он удаляющийся автомобиль, в котором мелькнула грива женских волос и смеющееся детское лицо. Так они и уехали.

За ними поехал мой человек. Я уже называл его «мой»… Несколько раз он нагонял красный автомобиль на перекрёстках и пытался взорвать, но так и не смог надавить на кнопку. Я не обращал на него внимания – размышлял. Пугающе непонятным было то, что меня никто никуда не звал. Я почувствовал, что стал свободен.

Свободен! Это волшебное для ангелов слово. Вы не понимаете его. Для вас свобода – подчинение вашим страстям, а то, что делает вас на самом деле свободными, возможность выбора между благим и худым, считается большинством из вас докучливой обязанностью. Но для нас это великий дар, который поставил вас выше нас – сотворённых, не рождённых, не имеющих постоянной свободы воли.

Вы знаете, люди, что ангелы завидуют вам? Нет? Так знайте!

Что до меня, я всегда жаждал окунуться в вашу такую интересную и разнообразную жизнь, испытать радости, которые люди не понимают – чувствовать ваши вещи, их тяжесть и основательность, вкус вашей пищи и запах вашего воздуха. Я бы, конечно, не выбрал худа – насмотрелся на последствия ваших грехов. Я бы не смог оставить Бога, которого люблю, как положено всякой твари. Но я бы жил сам и делал Его дела по доброй воле, как любимый сын, а не как любимый слуга.

Я думал, что мне это недоступно, и что выбор за меня в незапамятные времена совершили мои старшие собратья. Ведь таких, как я создали, только когда в мир вошёл грех, а с ним смерть. Мы стали её вестниками.

Но теперь я задавался вопросом: «Быть может, каждый ангел, как и каждый человек, должен делать свой выбор сам, только ангел – единожды?» И теперь этот момент настал для меня.

Мой человек в полном расстройстве ехал в своё тайное жилище. В маленькой квартирке он включил телевизор, внимательно просмотрел сообщение о первом убийстве, потом сделал звонок. Когда трубку подняли, бросил туда: «Плюс один. Минус – форс», – и сразу отключился.

Он налил себе дорогой алкогольный напиток и сел в кресло, мучительно раздумывая. А я думал о своём. Итак, я получил возможность осуществить свою мечту – стать человеком. Мог, конечно, и покинуть сейчас этого убийцу, может быть, меня пустят на родину, и, кто знает, не удостоюсь ли я там высшего чина. Но будь дело в этом, я бы и оказался на родине. А теперь я, похоже, остался один.

Странное ощущение. Словно распадаешься в эфире.

Хранитель поглядел на меня с изумлением – он тоже понял, что мне предоставлен выбор. И знал, какой. Я спросил его, и он радостно согласился с моим решением.

И тогда я стал человеком.

Но не сразу. Сначала мне нужно было освободить душу, которая должна стать моей. Лев не обращал на нас внимания – он привык к такому соседству, а наша беседа с хранителем была ему недоступна. Потому он рыкнул с величайшим изумлением, когда я бросил в него свою силу. Он пытался сопротивляться, но то была попытка с негодными средствами – я неизмеримо сильнее аггелов, равных мне по чину. Ведь в конце времён именно мы должны будем предать их смерти.

Он издал неслышный человеческому уху визг и ушёл вниз извивающейся чёрной орифламмой. Мой человек упал в обморок. И хорошо – у меня ещё много дел.

Я долго чистил его душу от прилипших тварей, и мне помогал его хранитель. Она стала гораздо светлее. Но многие бесы углубились в неё так, что их было не достать. Ничего, человек, в отличие от нас, обладает ещё одной – великой – возможностью очищения, и я ею обязательно воспользуюсь.

Я обменялся с хранителем долгим взглядом, наши сущности на миг соприкоснулись, а потом я целиком соединился с душой, моё эфирное тело стало как бы связующим звеном между ней и человеческим сознанием. Я взял на себя все бразды правления.

Тяжесть мира обрушилась на меня сразу. В глазах запестрели тысячи вещей и я должен был оценивать их суть и расположение. Незнакомые чувства облекали тело внутри и снаружи. Я ощущал, как в меня проникает воздух со всеми своими запахами, анализировать которые подробно я еще не успевал. Я ощущал влажность кожи и трение в тех местах, где она соприкасалась с одеждой. Я чувствовал кропотливую работу внутренних органов, а в ушах отдавался непрестанный «тук-тук». Я знал, что это сердце, и теперь мне предстоит всё время жить с этим стуком.