Чтение онлайн

Никогда он не работал так интенсивно. С его клавиатуры рекой текли романы, повести, рассказы, стихи, эссе. Набериус восхищённо просматривал их и забирал, стирая файлы в компьютере Евгения. Он говорил, что готовит полное собрание новых сочинений воскрешённого гения. Евгению было всё равно – он писал бы и без надежды издаться, лишь бы избавиться от мук творчества. Но чем больше он писал, тем сильнее муки эти глодали его – как неукротимая жажда больного холерой, утолить которую невозможно.

Со временем Евгений понял, что люди будущего просто эксплуатируют его дар в каких-то своих тёмных целях. Он, было, хотел возмутиться, напасть на Набериуса, сбежать. Но тут осознание грандиозности такого инкубатора для гениев потрясло его. Он бросился к компьютеру, чтобы написать об этом рассказ.

С вознесённой на невероятную высоту площадки, стоя на изящной балюстраде, Набериус обозревал это странное место. Сейчас он был в своём истинном облике – чёрного как сажа журавля. Пейзаж внизу состоял из миллионов одинаковых, мерно мерцающих ячеек, в каждой из которых покоилось обнажённое человеческое тело. Они были неподвижны, но Набериус знал, что люди эти погружёны в тяжкие труды. С помощью компьютеров, пишущих машинок, ручек, перьев, стилосов, кистей, карандашей, резцов, кинокамер они в своих грёзах, равнозначных здесь реальности, безуспешно пытались избыть пожирающую их изнутри творческую похоть. И всю вечность трудам их не настанет конца.

– Ты чем-то расстроен, мой Набериус? – раздался позади мелодичный кроткий голос.

Журавль повернулся и низко склонился перед дряхлым стариком на огромном крокодиле. Герцог Агарес, хозяин этого места и множества других угодий. Из птичьего клюва вышли хриплые звуки, слагавшиеся в слова:

– Мне было грустно, потому что эти люди не ведают правды, господин. Зачем мы обманываем их? Это неблагородно. В конце концов, их вина лишь в гордыне, которая помешала им распорядиться своим талантом как положено и заставила послужить нам. Они должны знать, за что их наказали. Здесь ведь все это знают.

Герцог тихо засмеялся. Сидящий у него на руке ястреб беспокойно зашевелился.

– Так ты считаешь, что незнание усугубляет их муки?

– Нет, господин, – журавль помотал головой, что смотрелось немного комично. – Это их унижает.

Крокодил вместе с герцогом невероятным образом взгромоздились на балюстраду и устроились рядом с Набериусом.

– Возможно, ты прав. Но там, – Агарес мельком указал куда-то вниз и в сторону, – считают, что не стоит мучить их излишне. Пусть думают, что труд их не зряшный.

Господин и вассал замолкли, задумчиво и скорбно глядя вниз. Над их головами, на гигантской скале, по которой шёл выступ с балюстрадой, мрачно пылали буквы надписи, перевести которую с неведомого ни одному человеку языка можно было примерно так: «Круг десятый. Для рукословов и прочих искусников».