Чтение онлайн

— Не делай так, — сказал Брок. — Ты напугал меня!

Уорригала не услышишь; было что-то сверхъестественное в том, как он мог летать даже среди ветвей и густых рододендронов, не издавая ни звука.

— Ты хочешь, чтобы я созвал Совет, — сказал Уорригал. — Я тоже слышал колокола прошлой ночью.

— Да, — сказал Брок. — Собери их к ночи. И послушай, Уорригал, есть еще одно дело, о котором я намерен рассказать на Совете, и я бы хотел сразу вкратце переговорить с тобой.

Брок чувствовал, что благоразумнее рассказать Уорригалу о странном госте и привлечь филина на свою сторону прежде, чем извещать остальных. Все восхищались знаниями Уорригала, и к его советам в лесу всегда уважительно прислушивались, хотя некоторые одиночки, вроде Руфуса Красного, делали это не слишком охотно. Еще он чувствовал, что конфиденциальный разговор с Уорригалом поможет ему прояснить для самого себя кое-какие детали до того, как все дело выйдет наружу.

Барсуки и Совы были союзниками по охране Леса с легендарных времен. Барсуки знали землю, а Совы распоряжались в воздухе, и комбинация выходила очень даже неплохой. И те и другие были созданиями с неимоверно древними родословными и традициями — не то, что более свежие пополнения, такие, как фазаны и белки, — и могли друг у друга набираться немалых знаний и интуитивной мудрости. Поэтому Брок полагал, что если кто-то и может понять его переживания прошлой ночью, то именно этот доверенный друг. Кроме того, тот факт, что в эту самую минуту в его логове находится детеныш уркку, представлял собой довольно взрывоопасную новость. Вдобавок выдавался прекрасный случай сообщить Уорригалу, который, кажется, вечно узнавал все новости первым, кое-что, ему еще не известное.

К удивлению и досаде Брока, филина новость не потрясла. Уорригал лишь внимательно слушал, изредка медленно моргая, пока Брок излагал свою историю. Когда барсук закончил, Уорригал уставился вниз на снег и слегка переступил лапами по корню, на котором сидел. Проведя так несколько секунд, он повернул голову сперва направо, затем налево, как будто высматривал, не подслушивает ли кто. Потом пристально посмотрел на барсука.

— Ну, — нетерпеливо сказал Брок, — что скажешь?

— Если мои догадки верны, — ответил Уорригал со своей извечной важной миной всезнайки, — то ты, старина, избран для дела, которое войдет в легенды как самое важное событие в истории животного царства. Станешь Достославным Барсуком, чье имя будет жить вечно вместе с именами великих героев До-Людских времен. А может, даже превзойдешь их.

— Стоп-стоп, ради всего святого, — перебил барсук.

Он начал не на шутку тревожиться: одно дело быть Стражем Леса, делящим ответственность с Уорригалом и обязанным созывать Совет на экстренные собрания, но совершенно другое, когда тебе рассказывают всю эту чушь про легенды и историю да каким ты станешь знаменитым. Филин, конечно, преувеличивал; Уорригал все воспринимал серьезно и норовил простейшему событию придать внушительные масштабы. И все же, судя по виду, он и вправду не шутил.

— Но ведь я только и сделал, что спас человеческого детеныша от холодной смерти, — сказал Брок. Он не то чтобы действительно не понимал беспримерности такого события, но пытался теперь принизить его важность, упоминая о нем как о чем-то не слишком значительном. — Охо-хо, — только и примолвил он, поскольку Уорригал лишь стоял да таращился на него.

— Легенды говорят о Спасителе-уркку, который явится тем путем, каким прибыл прошлой ночью твой юный друг, — сказал наконец Уорригал. — Сверх этого мне ничего не известно. Твой дед, Бруин Храбрый, вероятно, тоже об этом знает, но эту историю рассказывают редко; отчасти потому, что она слишком невероятна, а отчасти потому, что ее окончание затерялось в туманах времени. Никто не знает ее конца, — добавил он, со вздохом припоминая, что поэтические обороты в его речи, которыми он крайне гордился, иногда бывали поняты неверно. — Следует сообщить Повелителю эльфов; он, конечно, знает легенду и подскажет нам, как поступить. Я об этом позабочусь. Пока что мы должны просто уговорить Совет оставить ребенка здесь и не трогать его. Никому ни слова, кроме Тары, о легенде или Лорде-эльфе. Мы должны по возможности держаться неприметно и вести себя как обычно, иначе уркку могут учуять, что в лесу что-то не так, и начнут тут шнырять. Предоставь мне действовать этим вечером, я знаю, как обращаться с Советом. Итак, до Луны-Высоко! — сказал он и бесшумно полетел прочь.

Брок сидел оглушенный, уставясь вдаль и раздумывая. Он пока не хотел возвращаться в логово, ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. При упоминании о Повелителе эльфов по спине у него пошли мурашки от предчувствий и опасений. Он вспомнил свое чувство предназначения и судьбы, когда впервые увидел ребенка, но ему и не снилось, что дойдет до такого. Все звери, конечно, знали о Королевстве Эльфов, но очень немногие действительно видели эльфа, не говоря уже о том, чтобы побеседовать с одним из них, и мысль о том, что его имя станет известно Повелителю, пугала Брока. Уорригал упомянул о разговоре с Лордом-эльфом так небрежно, словно они каждый день обедали вместе, но Броку не верилось, что филин знаком с ним настолько близко. По существу, это был первый раз, когда Уорригал упомянул об эльфах, хотя по косвенным приметам в разговоре Брок догадывался, что между эльфами и его другом есть какой-то контакт. Все же барсук был крайне обескуражен, услышав об этом вот так впрямую.

Как и все в лесу, он чувствовал подспудный страх перед эльфами, даже несмотря на то, что они ни разу не причинили ему вреда. Поговаривали, что они обладают странными силами и могут творить магию и что, хотя они обычно используют эти силы для помощи, иногда они могут воспользоваться ими против животного, которое угрожало стабильности леса и тем вызывало неудовольствие эльфов. Ходили истории о зверях, которых находили мертвыми без видимых ранений. Потому Брок предпочитал придерживать такие мысли на задворках сознания. И вот теперь внимание эльфов обращалось к нему — благодаря происшествию, которое, как он начинал подозревать, может оказаться первым из крайне неблагоприятной цепочки событий.

Солнце стало клониться вниз с высоты, которую занимало в середине дня, начало бледнеть и размываться, как это с ним бывает зимними послеобеденными часами. Чистое голубое небо уступило место росчеркам серых облачков, и теперь Брок мог оглядывать снежное пространство перед собой, не боясь ослепнуть.

Единственное, что он услыхал, — троекратное, через равные промежутки, «ку-гу!» Уорригала, который бесшумно, как тень, скользил меж деревьев. Это был призыв на Совет нынешней ночью, на котором вожаки лесных зверей обсудят тактику перед завтрашней Бойней. Деревья выступали на фоне бледного неба непреклонными черными фигурами, каждая ветвь выделялась собственным рисунком и характером, сучья казались костлявыми старушечьими пальцами. Пейзаж перед Броком дышал глубоким покоем, и это давало ему силу и решимость, которых он ранее не испытывал, — может быть, оттого, что никогда не нуждался в них. Он медленно повернулся и пустился обратно через земляной проход в родное логово, в его домашний уют.

Когда Брок миновал входной проем и увидал ребенка, свернувшегося в колыбельке, получившейся из передних лап Тары, то и веские слова Уорригала, и ощущение предстоящего путешествия, передавшееся ему от филина, куда-то улетучились. Тара уснула, привалившись спиной к дальней гладкой стенке из темно-коричневой земли, и, поглядев, как мирно она спит, Брок понял, насколько устал. Он решил отдохнуть, прежде чем выкладывать новости остальным членам семьи, жившим в логове. Ему предстояла пугающая задача — объясняться с Советом, хотя его радовала и ободряла готовность Уорригала помочь с этим хитрым делом, и у Брока появилось приятное предчувствие, что друг возьмет на себя все разговоры. В то же время ему не хотелось, чтобы какую-то часть возможной будущей славы похитил филин, и его немного беспокоила возможность того, что Уорригал может и вовсе загрести ее всю себе.

Но его глубокий освежающий сон слишком скоро нарушили яростная возня и неистовые взвизги. Он сонно открыл глаза и увидел стоящего над ним Старого Бруина и двух подростков, Зиндди и Синкку, которым теперь уже было почти три сезона от роду. Подростки прыгали вокруг Тары и пытались получить от нее объяснения, что это странное новое животное делает в логове и какого рода-племени этот зверь. Так что не было нужды объявлять новости прочим обитателям, новости объявили себя сами. Брок заговорил с молодняком как можно строже:

— Ну-ка, вы, двое, угомонитесь и идите сюда к нам с Бруином, я все объясню.

Они на секунду остановились, и тут же начали бороться друг с другом, сплетясь в объятиях и катаясь по полу.

— Эй! — окрикнул Брок. Щенки немедленно расцепились и опрометью побежали туда, где стояли Брок с Бруином. Шум разбудил ребенка, и тот заплакал, но Тара начала его баюкать, и вскоре он успокоился и с выражением глубокой сосредоточенности на личике закрыл глаза.

Бруин с серьезным видом стоял рядом с Броком, пока тот рассказывал троим барсукам о событиях, в итоге которых человеческий детеныш оказался в в барсучьей норе, в теплых лапах Тары, каковую картину и увидела наша троица, пробираясь сквозь переднюю камеру навстречу зимнему вечеру снаружи.