Странствующий
Шрифт:
Моя щека впечатывается в скальный базальт. Сердце то замирает, то колотится, то невесомо летает в груди. Я превращаюсь в один большой глаз, впитывающий каждое движение этого замечательного шествия.
Юная Дева прижимает к груди Младенца необычайной красоты. Белой накидкой прикрывает от жаркого солнца нежное тельце в льняных пеленах. Руки с длинными пальцами, алые губы, проницательные карие глаза под черными дугами бровей, златовидные светло-русые волосы, все Ее материнское существо 3/4 обнимает, укрывает, ласкает крошечное Дитя. Но почему дивное кроткое лицо Ее так печально? Матерь Господа моего, кто посмел омрачить величайшее счастье Твоего материнства? Кто из матерей вселенной может владеть этим: Совершенный Богомладенец в объятьях Совершенной Матери?
В этот миг открывается нечто страшное: семь мечей пронзают сердце Девы.
Передо мной вырастает стена, которая раскрывается, позволяя увидеть, что за ней. Симеон, один из семидесяти переводчиков Ветхого Завета с арамейского на греческий, замирает в задумчивости над словами пророка Исаии «Се Дева во чреве приимет и родит» и уже хочет исправить «Дева» на «Жена». Но является Архангел Гавриил и останавливает руку его. И обещает Симеону, что не умрет он, пока не исполнится пророчество, и не возьмет он на руки Спасителя мира. Триста лет прожил в ожидании Симеон. И лишь на триста шестидесятом году его жизни в храм, где он служит, Мария приносит долгожданного Младенца, в Котором он Духом Святым прозревает Христа.
К радости великой встречи 3/4 Сретению 3/4 примешивается боль пророчества. Как к нежному вкусу пасхального ягненка примешивается горечь полынных трав. Симеон произносит: «Тебе оружие пройдет душу» 3/4 и семь острых клинков вонзаются в сердце Матери.
В пещере, когда Иосиф ушел за повивальной бабкой, Мария осталась одна. Только волы и ослик своим дыханием и теплыми боками согревали ее. Она готова была к любой боли. Но совершилось чудо: Ребенок безболезненно и беспрепятственно, ярким огненным светом появился в мир. Мария в миг рождения ощутила себя неопалимой купиной, горевшей и не тронутой Божиим огнем. Когда яркость света, озарившего пещеру, ослабла, глаза Марии увидели Младенца, руки впервые обняли Его ароматное тельце, а губы поцеловали розовые ланиты. Затем Она спеленала Младенца и приложила Его к груди. В этот миг в пещеру вошли Иосиф с Соломией. Старушка не поверила словам Марии, что роды прошли безболезненно, не нарушив девственной неприкосновенности пречистого тела. Соломия протянула руки, чтобы помочь роженице своими обычными повивальными средствами, но рука ее, будто кем-то остановленная, застыла в воздухе и засохла. Мария сжалилась над старушкой и приложила ее безжизненную руку к Младенцу 3/4 и сразу прошла болезнь и ожила рука.
Затем в пещеру пришли пастухи из высокой башни Эдер, что стояла невдалеке. Они со страхом поклонились Младенцу и рассказали, как явился им Архангел Гавриил в великой сияющей славе и приказал идти сюда, чтобы увидеть «Младенца повитого пеленами и лежащего в яслях». При этом множество ангелов на раскрывшихся небесах пели: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение». Поклонившись Богомладенцу, они радостные ушли возвестить всем о Рождении Спасителя.
Следом на верблюдах приехали мудрецы-волхвы, ведомые светом яркой звезды, остановившейся над пещерой. Они сняли свои сандалии и со страхом вошли в убогий вертеп. Халдейский царь седобородый Мельхиор с поклоном положил к ногам Марии с Иисусом на руках ливан, или ладан, как благовония Богу. Перс Валтасар, молодой и румяный, 3/4 золото, как Царю царей. А смуглолицый царь Эфиопии Каспар 3/4 смирну, погребальные благовония 3/4 как смертному человеку. Так они дарами исповедали единство Божие и человеческое в Царе над всеми царями мира.
… И вдруг, после этих великих знамений 3/4 «оружие пройдет душу»!
Но это еще не все. До Святого семейства через странников и торговцев дошел страшный слух: звероподобный Ирод перерезал четырнадцать тысяч младенцев до двухлетнего возраста. Люди рассказывали, что весь Вифлеем с окрестностями залит детской кровью и материнскими слезами.
Вот почему юная Дева так печальна. Любая другая мать, наверное, повредилась бы рассудком от этого навалившегося огромного черного горя. Но к груди юной Марии льнет Младенец, Которого псалмопевец Давид назвал «Мудрее старцев». Как только сердце Матери переполняет горе, а на лице появляется тень печали, так ручки Богомладенца гладят Материнские щеки 3/4 и мирное утешение гасит волну отчаяния.
На миг распахиваются небеса, и становится видимым множество ангелов Божиих, взирающих на лицо Марии. Малейшее движение Богородицы волнами пробегает по всем ангельским чинам. Светозарные ангелы трепещут от легкой печали, отражающейся на прекрасном лице от горя, и веселятся радостному умилению, когда Она целует Дитя.
Прекрасная и пречистая, обрадованная и пораженная горем, такая близкая и непостижимая в величайшей радости материнства и бесконечной печали вселенской скорби. Ты богоподобным молчанием покрыла царственные тайны Своего земного пути. Молчаливая Страдалица наша! Матерь Господа моего, Мать всех матерей и моя Мати! Подними свои дивные глаза, полные слез, взгляни на меня, недостойного. Ты видишь, Пречистая, я готов умереть за Тебя, я готов дорогой лечь под копытца Твоего ослика, готов стать платком, впитывающим слезы Твои бесценные…
В эту секунду из скальных укрытий со свистом и гиканьем, с воплями и дикими гримасами выскакивают на дорогу и окружают Святое семейство разбойники. Я порываюсь выбежать из своего укрытия и броситься спасать, защищать, драться; а если нужно, то и телом своим заслонить 3/4 но твердая рука Ангела удерживает меня, снова прижимая к теплому базальту. Я здесь только созерцатель. Лишь прозрачная тень испуга проносится по лицу Марии, и руки ее прижимают Дитя к груди, но ручка Младенца легонько касается материнской щеки 3/4 и кроткий покой сходит на лик Пречистой. Младенец поворачивается личиком к разбойникам и взгляд Его безмятежно устремляется на одного из них, самого сурового, сильного и спокойного.
Что я вижу! Как вместить человеку это? Детские округлые глазенки 3/4 и такая Божественная мудрость властного взгляда Царя на Неприступном троне Материнских объятий. Младенец молчит, лишь крохотные розовые пальчики едва заметно перебирают тонкое бежевое сукно на предплечьях Матери. Солнечные лучи освещают личико Младенца, а кажется, что оно само ярче солнца освещает все вокруг.
Суровый разбойник от взгляда Младенца, от небесной сияющей красоты Его, от нечеловеческой кротости Девы 3/4 сначала каменеет, потом бросается на подельников и сильными руками отбрасывает от Семейства за свою широкую спину. Зная, что атаман за ослушание может свернуть голову, они затихают, во все глаза наблюдая за событиями. А разбойник качает огромной дремучей головой, белозубо улыбается и грубые уста его изрекают необычные слова:
3/4 О, если бы даже Сам Бог сошел на землю, то и Он не был бы прекраснее этого Младенца.
Лицо Марии озаряется тишайшей радостью и Она произносит:
3/4 Придет время, и это Дитя щедро возблагодарит тебя, добрый человек.
Что за голос! Такого мелодичного, кроткого, ласкового голоса никто не слышал на земле. Итак, происходит великое преображение разбойника. Он так же груб и страшен, но в будущем уже совершается его покаяние на Кресте Голгофы, где ему обещано нынешним Младенцем восхождение в Царство Небесное.
Дитя переводит взгляд на окаменевшего Иосифа, тот приходит в себя и дергает поводья. Под зачарованное молчание Святое семейство продолжает путь. И скрывается за серой каменной горой.
3/4 Ангел, 3/4 спрашиваю, потрясенный, 3/4 почему я видел Пречистую Богородицу?
3/4 Ты хотел увидеть идеал возлюбленной.
3/4 Я просил увидеть мой идеал.
3/4 Пресвятая Богородица и есть твой Идеал. Другого идеала жены в твоей жизни не будет. Пречистая Царица для тебя 3/4 всё!
Старец
3/4 Страннички, 3/4 слышу голосок старца, 3/4 пойдемте, поговорим.
В келье старца угол увешан иконами. Мирно теплятся три лампадки красного стекла, отбрасывая теплые блики на стены. На полках, столе, в шкафу 3/4 множество книг. Старец садится за стол в кресло, мы с Валерием рассаживаемся напротив.
3/4 Значит, странничаем. Так. Готовьтесь к Причастию.
Он замолкает, поглаживая седую бороду. Затем кладет руки на подлокотники и замирает, опустив голову в черной бархатной скуфее. Кажется, он спит. Мы ждем.