Чтение онлайн

Катрин Дюбуа издала тихий звук, и Леон не сразу сообразил, что она смеётся.

— Нет, госпожа Эжени, всё намного проще. Прошлой осенью меня занесло на холмы дальше обычного — я собирала лекарственные травы и среди прочего нарвала множество маленьких цветов с коричневыми головками. Я никогда прежде не видела таких цветов. Они были колючие, я уколола палец и сунула его в рот. Наверное, тогда это и случилось. Когда я вернулась домой, они уже почернели, и я выбросила их в огонь. А в первое полнолуние после этого произошло моё превращение.

Катрин надолго замолчала и передёрнулась всем телом.

— Боже, как мне тогда было страшно! Я молила Бога избавить меня от этого проклятья, убить меня, думала сама наложить на себя руки, но кто бы тогда позаботился о моих бедных детях? В теле волчицы я ни разу не потеряла рассудка, но я так боялась, что это случится, что я растерзаю кого-нибудь из деревни… даже своих собственных детей! А бедная Луиза Мерсье… она так замёрзла, что почти не испугалась, когда я подошла к ней. Она умоляла не есть её и обещала накормить меня пирогом с бараниной, подумать только! — по лицу Катрин потекли слёзы. — Я облизала её лицо, свернулась вокруг неё и согревала всю ночь — что ещё я могла сделать? Под утро я отвела её на запах охотников, а сама убежала прочь. Кто же знал, что Абель Турнье заметит меня, рано утром выходящую из леса, и обо всём догадается!

Она закрыла лицо руками, не в силах больше сдерживать переполнявшие её чувства.

— Он говорил, что я только зря берегу свой мёд и не хочу поделиться с ним, что мне нужен мужчина, а ему — женщина, что мой муж давно остыл в могиле, и незачем мне строить из себя безутешную вдову. Потом, когда это не помогло, он заговорил по-иному. Что он выследит меня в полнолуние и подстрелит серебряной пулей, а на следующее утро расскажет всей деревне, как он охотился на оборотня, и они узнают меня по ранению. Что меня сожгут на костре, а детей моих отправят в приют, и Оливье придётся просить милостыню, а Элиза… Элиза… — она захлебнулась рыданием.

— Ну-ну, тише, всё ведь уже закончилось, — Леон, как обычно, испытывал неловкость, когда ему приходилось успокаивать плачущих женщин.

— Как вы догадались? — Оливье, по-прежнему обнимая мать, повернул голову с любопытством уставился на Леона.

— Давайте пойдём к вам, точнее, к вашей свекрови домой, а по пути я всё расскажу, — вновь заговорила Эжени. — Вы вся в крови, да и господин Лебренн тоже, а бедная Элиза никак не может уснуть.

***

Обратный путь из леса домой был более долгим, потому что на этот раз Ланселот и вороная кобыла не неслись галопом, а шли медленным шагом. Эжени сидела верхом на Ланселоте, Леон же уступил свою лошадь Катрин — та больше не была оборотнем, и вороная приняла свою всадницу совершенно спокойно. Сын Портоса и сын Катрин брели рядом: Леон вёл свою лошадь под уздцы, Оливье беспрестанно оглядывался, словно боялся, что Абель Турнье может воскреснуть и снова начать преследовать их.

Катрин Дюбуа поразилась, когда Эжени пересказала ей все свои умозаключения, приведшие её к выводу, что мать Оливье и Элизы является оборотнем. Женщина покачала головой, и тёмно-рыжие пряди при этом выбились из-под капюшона.

— Значит, вы догадались обо всём по паре лоскутков, рассказу старушки Жанны и словам бедняжки Луизы? Право, вам стоит опасаться, что вас назовут ведьмой, — тут она закашлялась и искоса посмотрела на свою собеседницу. — Впрочем… простите, госпожа… вы и вправду ведьма?

Леон, которого тоже очень интересовал этот вопрос, вывернув шею, взглянул на Эжени — та лишь вздохнула и ещё ниже опустила голову.

— Да, это так. Это мой дар и моё проклятие. Я могу исцелять людей, но после каждого применения магии приходит расплата — я чувствую слабость, головокружение, из носа идёт кровь, и я даже могу лишиться чувств. Кроме того, по понятным причинам я вынуждена это скрывать.

— И всё же вы рискнули, вы колдовали, чтобы спасти меня! — Катрин восхищённо посмотрела на Эжени. — Вы не только умны, вы ещё храбры и милосердны!

— Кем бы я была, если бы позволила матери умереть на глазах у сына? — укоризненно спросила девушка.

— И моё плечо вы тоже исцелили магией? — Леон живо вспомнил, как раздирающая его боль утихла, после того как Эжени осторожно коснулась укушенного ундиной плеча.

— Скорее, немного помогла, — отозвалась она. — Сняла боль, только и всего. Ваше плечо и так замечательно зажило благодаря целебной мази.

— С ума сойти, — бывший капитан потряс головой. — Не успел я привыкнуть к тому, что у вас тут водятся призраки, живые утопленницы и оборотни, как выясняется, что вы владеете магией!

— Я не зря рассказывала вам про Мерлина и волшебство, которым наполнены эти края, — напомнила ему Эжени и повернулась к их спутнице. — Надеюсь, вы понимаете, что всё, что вы узнали, следует хранить в тайне?

— Да я… Да вы… Да я никогда… Да я лучше умру, чем выдам ваш секрет! — выпалил Оливье.

— Госпожа Эжени, — мягко произнесла Катрин Дюбуа, вновь становясь похожей на Мадонну со старой картины. — Вы спасли мне жизнь, и меньшее, чем я могу вам отплатить, это сохранить вашу тайну. От меня никто никогда об этом не узнает… и от Оливье тоже, будьте уверены.

— Никогда и никому, — повторила Эжени. — Даже во сне, даже под воздействием хмеля, даже в шутку, даже в сказке, рассказываемой ребёнку на ночь. Даже Элизе нельзя знать.

— Конечно же, нет! — воскликнула Катрин и перекрестилась. — Боже, надеюсь, Элиза не догадается о том, что я оборотень… была оборотнем. Я всеми силами старалась скрывать это от детей, но разве от Оливье что скроешь?

— Я ничего не говорил Элизе — и не скажу, клянусь, — пообещал мальчик.

— А Турнье? — Катрин порывисто оглянулась. — Он ведь лежит там, в лесу… Его рано или поздно найдут.

— Найдут, — пожал плечами Леон. — Решат, что его загрыз волк. Мало ли волков в здешних лесах?

— У него в пистолете серебряные пули, — вспомнила женщина. — Обычной он бы меня не ранил так сильно. Их тоже найдут!

— Подумают, что он охотился на оборотня, — ответил Леон. — А уж кто его загрыз, обычный волк или оборотень, решать местным. Придумают себе байку про человека-волка, попугают ею детей и пьяниц в трактирах, да и забудут. Ведь настоящих оборотней здесь теперь нет, не так ли?

— Надо найти эти цветы и уничтожить их, пока ещё кто-то не заразился, — Эжени выпрямилась в седле. — Правда, я бы хотела взять себе хоть один цветок для исследований… хотя я понимаю, что это опасно.

— Не получится, — мрачно ответила Катрин. — Весной, как только эти проклятые цветы снова показались из-под земли, я отправилась на холмы, вырвала их все с корнем и сожгла. Больше никто не превратится в волка из-за этих кажущихся невинными цветов!

— Ну и слава Богу, — отозвался Леон.