Чтение онлайн

Оставшийся путь они проделали в молчании. Им повезло — Катрин, бесшумно войдя в дом, обнаружила, что и матушка Дюбуа, и Элиза спят крепким сном. Она поманила за собой гостей, налила в таз воды и любезно предложила Леону первому смыть с себя кровь, но тот отказался.

— Благодарю, но вам сейчас нужнее. Мойтесь, приводите себя в чувство и думайте, что сказать на следующее утро Элизе — она наверняка спросит, где вы были ночью.

— Боюсь, матушка Дюбуа уже сказала ей, что я отправилась к какому-нибудь мужчине, — Катрин слабо улыбнулась. — Старушка свято верит в то, что я тайком навещаю какого-нибудь кузнеца или плотника, и Элиза тоже — впрочем, она пока не понимает, что это значит. И её любовь ко мне от этого не станет слабей. Ничего, я придумаю, как её успокоить. Турнье мёртв, я снова человек, и все мои беды позади. Но думаю, лучше мне на время остаться у матушки Дюбуа — неизвестно, что говорил обо мне Турнье в нашей деревне, что он мог по пьяни сболтнуть своим друзьям.

— Надеюсь, никто не обнаружит связь между вашим отъездом сюда и гибелью охотника в этих же краях, — озабоченно произнесла Эжени.

— Помилуйте, не у всех же такой острый ум, как у вас, — Катрин устало улыбнулась. За окном понемногу начинало светлеть, и первые лучи зари осветили лицо бывшей волчицы — бледное и измождённое, с тёмными кругами под глазами. Оливье уже начал клевать носом, и Катрин, уложив его спать, попрощалась со своими спасителями.

Уже у самого входа Леон обернулся, вспомнив кое-что очень важное.

— Да, чуть не забыл! Мне придётся заехать к вам ещё раз.

— Зачем? — встревожилась Катрин.

— Я обещал вашей дочери новой ткани на платья для куклы, а я всегда держу своё слово.

***

Обратный путь во владения Эжени прошёл для неё как в тумане. От усталости и недосыпа глаза у неё слипались, голова кружилась, она то и дело расслабляла руки, едва не выпуская поводья, и спохватывалась в самый последний момент, вновь сильнее сжимая их. Леон тоже был бледен, но прямо держался в седле и то и дело бросал на свою спутницу взгляды, полные тревоги. Эжени не могла понять, боится он её или за неё, и это наполняло душу неясной тоской. Было обидно сознавать, что человек, который дважды спас ей жизнь, которому однажды жизнь спасла она, которому она залечила рану, станет опасаться её, но в то же время это было ожидаемо. Ей следует радоваться, что Леон вообще продержался так долго, что он не сбежал из Бретани, едва увидев козла, идущего на двух ногах!

В замок они прибыли, когда солнце уже поднялось и заливало своим светом округу. Бомани с обычным тихим ворчанием повёл в конюшню измотанных до невозможности лошадей, Сюзанна с обычными причитаниями бросилась помогать госпоже. Служанка пришла в ужас при виде залитой кровью одежды Леона, и её не успокоили даже заверения капитана, что кровь не его. У Эжени не оставалось сил на хоть сколько-нибудь правдоподобные выдумки, поэтому она понадеялась, что труп Турнье обнаружат не сразу и не свяжут его гибель с их ночной поездкой. Леон в ответ на настойчивые расспросы Сюзанны бросил что-то насчёт охоты на оборотня, и это заставило служанку замолчать. По её вмиг засиявшим глазам и загадочному виду Эжени поняла, что Сюзанна уже сочинила у себя в голове героическую историю про то, как её хозяйка и господин Лебренн охотились на оборотня, и к обеду эту историю будет знать уже вся деревня.

«Вот и хорошо», — устало подумала она. «Все решат, что мы охотились на оборотня, который загрыз Турнье, но потерпели неудачу. Главное, что никто не свяжет с этим Катрин и её детей».

Сюзанна тут же принялась хлопотать — поставила нагреваться воду для ванны, забрала окровавленные вещи Леона и мужественно заявила, что отстирает их во что бы то ни стало. Сын Портоса отправился смывать с себя кровь, пот, волчий запах и усталость, а Эжени поднялась в свою комнату и без сил упала на постель. Перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений, она успела представить Леона, нежащегося в ванне, и это зрелище почему-то вызвало у неё улыбку.

Важный разговор, которого так ждала и боялась Эжени, состоялся у них только к вечеру. Леон, как обычно, пришёл к ней в библиотеку — он выглядел таким смущённым, каким не был даже в первое своё появление в замке. Казалось, он не знает, куда ему деться: бывший капитан беспрестанно оглядывал книжные полки и избегал смотреть в лицо Эжени. Она немного пришла в себя после долгого сна, напомнила себе, что вообще-то её долг заключается не только в поисках нечисти, но и в управлении поместьем, и теперь сидела, вооружившись пером и выписывая на лист бумаги ровные ряды цифр. Ей тоже было тяжело смотреть на Леона, но она всё же осмелилась поднять на него глаза.

— Если вы хотите уехать, то так и скажите, — прямо заявила она, решив сразу ударить по самому больному для себя. — Я не стану вас удерживать… ни магией, ни как-либо иначе. Вы были со мной всего три месяца, но многое успели сделать, и я вам бесконечно благодарна.

— Да подождите вы, — Леон с досадой поморщился. — Я не имею ни малейшего желания покидать вас, просто… Весь мир перевернулся с ног на голову, уже второй раз! Сначала я узнал, что призраки, вампиры, оборотни и прочая нечисть существуют на самом деле, теперь я узнаю, что вы и сама… нечто в этом роде.

— И в промежутке я узнала, что вы — сын Портоса, — напомнила ему Эжени.

— Вы понимаете, почему я это скрывал, — поник Леон. — Как и я понимаю, почему вы скрываете свою силу. Скажите, если бы это не открылось так неожиданно, сколько ещё вы бы скрывали от меня правду?

— Сколько получится, — без колебаний ответила она. — Это не та вещь, которую рассказывают даже близким друзьям.

— Сюзанна, я так понимаю, не знает. А Бомани?

— Нет, — отрезала Эжени. — Не думаю, что он даже догадывается об этом.

— А ваши родители?

— Нет… хотя мне кажется, что мать о чём-то догадывалась. Именно поэтому она и ушла в монастырь — молиться за меня, за колдунью. Но ни у кого из них не было таких способностей. Должно быть, я унаследовала их от какой-нибудь прабабки или от прадеда.

— Давно они у вас?

— Думаю, что с самого рождения. Но магия стала проявляться, когда мне было лет пять-шесть. Я смутно помню, как заставляла лепестки цветов кружиться в воздухе и, кажется, даже показывала этот фокус каким-то далёким кузинам. К счастью, они были не старше меня, их рассказам о волшебстве всё равно бы никто не поверил, а потом они подросли и всё забыли. Я же поняла, что в этих способностях кроется большая опасность, и стала осторожнее.

— Кружили лепестки цветов, — медленно повторил Леон, осознавая смысл этой фразы. — То есть вы можете не только исцелять?

— Господи, ну разумеется, нет! Я могу заставлять летать предметы… небольшие, конечно, поднять каменную плиту мне не под силу. Могу зажигать и гасить огонь, развязывать верёвки и отпирать замки по щелчку пальцев. Правда, многие вещи мне неподвластны. Я не могу видеть прошлое и предсказывать будущее, не могу читать мысли, менять свой облик, превращать людей в животных, оживлять предметы… — она осеклась, увидев выражение лица Леона.

— Не можете, — ещё медленнее повторил он. — То есть кто-то другой может?

— Не могу исключать, — осторожно ответила она. — Если обо всём этом написано в сказках и легендах, то они ведь не на пустом месте возникли, правда?

— Значит, кроме вас существуют и другие колдуны и колдуньи?

— Вполне возможно.

— А разговаривать с призраками вы тоже можете? — Леон удивился, как эта мысль не пришла ему в голову сразу после истории с Филиппом Тома.

— Не могу, — Эжени покачала головой. — Я могу попробовать вызвать их, но придут они, только если сами захотят. И увидеть их, и услышать я тоже могу, только если они этого пожелают.