Чтение онлайн

— Если она хочет, чтобы Мишель был её любовником, зачем погружать его в такое состояние, да ещё и лишать возможности есть? Сильвия, скорее всего, хотела бы сохранить их связь в тайне, по крайней мере, от деревенских, а тут все сразу заметили неладное. Если же он её чем-то обидел, и она хотела отомстить… тоже странный способ. Непохоже, чтобы Мишель страдал: он будто находится во сне, причём в приятном сне.

— Это вообще не похоже на любовные чары, — добавила Эжени. — Влюблённая в него женщина хотела бы, чтобы он пришёл к ней, в то время как сейчас он томится от любви и не может прийти к своей королеве фей, а ждёт, чтобы она сама пришла к нему.

— А феи вообще существуют? — Леон искоса посмотрел на свою спутницу.

— Если верить книгам и легендам — да, но я сама никогда с ними не сталкивалась. Феи — это что-то вроде лесных духов, но зимой они должны спать, поэтому я не понимаю… Вообще должна признаться, что я очень мало знаю о лесных духах.

— Во всяком случае больше меня, — усмехнулся Леон.

Как они и предполагали, циркачи уже слышали о произошедшем и встретили незваных гостей настороженно. Когда Леон и Эжени подъехали, все члены труппы сгрудились вокруг большого костра, и языки пламени плясали на их мрачных, полных тревоги лицах. Грета куталась в широкий плащ, явно с чужого плеча, Аякс стоял, разминая мышцы, сёстры и «человек-волк» прижимались друг к другу, карлик Эцци пристроился у ног Греты. Навстречу посетителям вышел дядюшка Селестен, и на лице его не было даже намёка на извечную улыбку.

— Если вы приехали, чтобы велеть нам уезжать, мы это сделаем, — торопливо заговорил он. — Нам не нужны неприятности. Но я готов поклясться головой, что никто из нас не виновен в том, что случилось с бедным юношей. Сильвия не занимается тёмной магией, она лишь предсказывает будущее! И любой из нас готов поручиться за неё.

— Я пока что не собираюсь прогонять вас из моих владений, — ответила Эжени, спешиваясь. — Я всего лишь хочу узнать правду. Если Сильвия или кто другой причастны к этому, лучше скажите сейчас. Крестьянские толки — как пожар: разнесутся быстро, и вскоре загорится всё вокруг. Но пока что я ещё могу их успокоить.

— Я готова поклясться на Библии, что не причинила никакого вреда юному Мишелю, — из раскинутого неподалёку шатра обычной своей неторопливой походкой вышла Сильвия. — Но вы не поверите клятве цыганки, верно? Я ведь не вашей веры, я не верю в Библию. Цыганки все сплошь колдуньи и блудницы, так здесь говорят?

— Я ничего не имею против цыганок, — Эжени прижала руки к груди. — Я просто хочу знать правду. Ты гадала Мишелю Буше?

— Да, и много раз.

— О чём он спрашивал?

— Это тайна, — Сильвия нахмурила свои соболиные брови.

— Сейчас не до тайн, — затрясла головой Эжени.

— Что ж, я скажу, — протянула цыганка с таким удивительным спокойствием, словно это не над её головой висело обвинение в колдовстве. — Он, как и большинство молодых людей, хотел знать о любви. Полюбит ли его какая-нибудь девушка, будет ли она красавицей, найдёт ли он своё счастье.

— И что ты ответила ему?

— Правду. Я всегда говорю только правду. Карты показывали близость прекрасной женщины рядом с ним — но они предвещали и опасность.

— Опасность исходила от женщины?

— Да, и от леса. Я велела ему держаться подальше от леса, но он только отмахнулся. Сказал, что местные только и говорят про этот лес, в котором якобы живут духи, а он ни разу не видел там ни одного привидения.

— Ему повезло, — сквозь зубы проговорил Леон.

— Я не знаю, что это за опасность, — Сильвия обратила свой тяжёлый взор на него. — Я не ходила в ваш лес, потому что незнакомые места и впрямь могут быть опасны.

— Вы с Мишелем Буше были любовниками? — напрямую спросил бывший капитан. Грета тихо ахнула, дядюшка Селестен возмущённо фыркнул, Эцци пробормотал себе под нос что-то явно нелестное, но Сильвия всего лишь широко улыбнулась.

— Нет, — спокойно ответила она.

— И он не был влюблён в тебя? Или ты в него?

— Меня интересуют мужчины постарше, — так же спокойно ответила цыганка, — а его — женщины помоложе.

— Вам всем следует быть осторожнее, — снова заговорила Эжени. — Местные не доверяют вам, и Бог знает, что они могут сделать. Я постараюсь узнать, что случилось с Мишелем, и успокоить его родных, но не уверена, что это получится. Поэтому если вы солгали, это обернётся против вас самих.

Они с Леоном уже сели в сёдла, когда голос подала одна из близняшек.

— Постойте!

Франческа и Франсуаза неуклюже поднялись, кутаясь в один плащ на двоих, и зашагали к лошадям.

— Я что-то слышала этой ночью, — продолжила та же девушка. — Мне не спалось, я лежала, вслушиваясь в темноту, и мне вдруг послышалось чьё-то пение. Я подумала, что это Грета или Сильвия, но голос доносился издалека, с холмов… или из леса. Какая-то женщина пела, но я не могла разобрать слова. Потом донеслись какие-то крики, смех, словно кто-то веселился на холмах. Я думала, что у крестьян какой-то праздник, и хотела выйти посмотреть, но мне не хотелось будить Франческу. Она так сладко спала!

— У Франсуазы очень тонкий слух, — подтвердила вторая сестра. — Когда мы жили в монастыре, она всегда заранее слышала, как настоятельница идёт к нашей келье, и другие послушницы успевали разбежаться.

— Какие пляски на холмах могут быть зимой? — недоуменно пожал плечами Аякс.

— Насколько мне известно, никаких, — растерянно ответила Эжени. — У местных нет такого обычая.

— Ей это могло и присниться, — Франческа приобняла сестру за плечо.

— Если услышишь пение ещё раз, не выходи… не выходите к холмам, — очень серьёзно сказала Эжени. — А в лес лучше вообще не ходить, даже когда там тихо, даже днём.

***

В жизни Леона дю Валлона появилось новое расследование, но нельзя сказать, что он был рад этому. За последнее время его неверие в мистику и колдовство сильно пошатнулось, и предсказание Сильвии теперь казалось ему исполненным глубокого смысла. Мысль о том, что эта женщина может быть не только гадалкой, предсказывающей будущее, но и колдуньей, очаровавшей Мишеля Буше, была ему неприятна. Сам до конца не осознавая того, Леон хотел, чтобы цыганка, которой он доверил своё будущее, оказалась невиновна.

После случая с очарованным юношей прошло несколько дней, не принесших никаких результатов. Родители позвали к Мишелю священника — отца Клода сменил брат Маэль, молодой, долговязый, неуклюжий, вечно путавшийся в собственных ногах и словах. Леон, после истории с отцом Клодом и ундиной научившийся не доверять священникам, поначалу относился к нему настороженно, но отец Маэль был нелеп, безобиден, мужественно делал вид, что не верит в местные легенды о нечисти, но на самом деле ужасно боялся. Он прочитал над Мишелем Буше все известные ему молитвы, окропил юношу святой водой, множество раз осенил крестом, но всё было бесполезно — сын старосты оставался в своих странных фантазиях. Одно было хорошо — матери всё-таки удалось заставить его съесть немного хлеба, хотя она не переставала причитать, что сын ест гораздо меньше, чем раньше.