Чтение онлайн

— Эй, кто там? — крикнул Леон, не отрывая взгляда от леса. Он не ожидал ответа, поэтому вздрогнул в третий раз, когда из-за деревьев снова донеслось его имя, и голос, произнёсший его, был неуловимо похож на голос сестры.

— Анжелика? — позвал он, твёрдо зная, что Анжелики там нет и не может быть, что она за тысячу лье отсюда, в далёком Париже или в своём имении, веселит своих друзей или готовится к свадьбе с Раулем. Это наверняка игра лесных духов, это они зовут его, заманивают в лес, и Леону лучше всего сейчас же развернуться и уйти, броситься бегом с холма, пока он ещё в состоянии думать. Вместе с тем его удерживало ощущение того, что тысячи глаз смотрят на него из леса, и стоит ему отвернуться, на него, зловонно дыша и капая обжигающей слюной с клыков, кинутся злобные твари, порождения чащи.

— Леон! — в третий раз донеслось из леса, и сын Портоса, не в силах больше стоять на месте, сделал шаг. Шаг вперёд, по направлению к мрачным деревьям и жалобно воющему между их ветвей ветру. Леон понимал, что это опрометчиво, глупо, опасно, но развернуться и уйти с холма было бы трусостью, это означало бы признать своё поражение в борьбе с неизвестным противником. В конце-то концов, не он, так другой станет сегодня или завтра жертвой неизвестных лесных созданий. У него хотя бы есть шпага из холодного железа и оберег, сделанный Эжени. Кроме того, если его зовут те же существа, что встретились на пути Мишеля и Алисы, то большее, что ему грозит, — это впасть в такое же полусонное состояние, грезить наяву и мечтать о королеве фей. Эжени найдёт способ исцелить его, а если и не найдёт, то это, может и к лучшему. Он погрузится в сон наяву, забудет обо всём, что его волновало, — об отце, которому было наплевать на него, о сестре и её друзьях, которые его не приняли, о бесконечном ворчании и недовольстве Кольбера, о приказах изменчивого и капризного Короля-Солнца, о заколотом Арамисе, о руках, губах и объятиях де Круаль. Он хотел найти в этом диком краю забвения, и он его нашёл.

— Кто бы вы ни были, живые или мёртвые, люди или духи, я иду к вам! — крикнул Леон и, крепко сжимая в руке шпагу, шагнул в клубящийся возле деревьев туман.

***

Тревога начала мучить Эжени де Сен-Мартен вскоре после полудня, когда выяснилось, что Леона, отправившегося проведать Мишеля Буше, Алису Моро и бродячих артистов, нет уже несколько часов. Даже при том, что бывшему капитану пришлось идти пешком, он уже давно должен был вернуться в замок. Ни Бомани, ни Сюзанна не видели Леона после завтрака, и Эжени, оседлав Ланселота, пустилась на поиски.

Пекарь Моро и староста Буше подтвердили, что господин Лебренн был у них, справлялся о здоровье их детей. Староста к тому же посетовал, что Мишель умудрился сбежать из дома, но вскоре сам пришёл домой, сел на своё прежнее место и песен больше не поёт, а только держится за горло и что-то шепчет. Эжени, забыв о правилах приличия, решительно подошла к юноше, взяла его за подбородок и задрала его голову вверх. На горле у Мишеля виднелось едва заметное красноватое пятнышко, похожее на ожог.

— Откуда это у тебя? — требовательно спросила она.

— Он велел мне идти обратно, — Мишель с огромным трудом задержал взгляд на ней. — Он угрожал мне шпагой.

— Господин Лебренн тебе угрожал? Ты видел его? — Эжени встряхнула юношу за плечи.

— Я просто хотел прийти к ней, к моей королеве фей. Я уже был у самого леса. Но он остановил меня и велел идти обратно… наставил на меня шпагу. Холодное железо так больно жжётся! — он снова схватился за горло, в голосе его зазвучали слёзы. — Теперь мне никогда не найти её, мою королеву…

— Вы с Леоном встретились на холмах возле леса? Куда он потом пошёл? В лес? — попыталась расспросить его Эжени, но было поздно — Мишель снова закрыл глаза и замычал себе под нос какую-то песенку. Девушке не осталось ничего иного, кроме как покинуть дом, на прощание сказав матери Мишеля, что холодное железо вредит феям и их колдовству, и поэтому сын её, скорее всего, околдован именно феями, так что «проклятая цыганка» тут ни при чём. Было похоже, что Мари не очень-то ей поверила, но Эжени не могла надолго задерживаться в доме старосты — её ждали другие, куда более важные дела.

Она съездила и к бродячим артистам, но те заявили, что Леон у них сегодня не появлялся. Эжени, впрочем, не стала тратить время на дальнейшие расспросы, понимая, что циркачи вряд ли будут с ней откровенны, а поскакала назад к замку. В ней ещё теплилась надежда, что Леон просто проводит какое-то своё расследование, а передвигается он так медленно, потому что ходит пешком, и когда она вернётся, он уже будет ждать её с новыми вестями… Но надежда рассыпалась в прах, едва Ланселот принёс её к дверям замка. В землю возле самых дверей была воткнута шпага, и с эфеса её на Эжени весело скалился языческий божок, выглядывавший из виноградных лоз.

Она ахнула, соскочила с коня и бросилась к оружию. Шпага была цела, на клинке не виднелось следов крови, а между рожек Вакха обнаружилось длинное фазанье перо. При взгляде на него Эжени сразу вспомнила загадочного юношу по имени Лисёнок, встреченного ею с Леоном вчера на дороге. Его зелёная шапочка была украшена точно таким же пером. Получается, это Лисёнок принёс ей шпагу Леона? При этом оставил перо, чтобы она точно знала, что он имеет к этому отношение? На миг у Эжени возникло желание кинуться на поиски Лисёнка, но она быстро одумалась — у циркачей его не было, значит, он солгал насчёт своих планов присоединиться к ним и теперь наверняка уже находится далеко отсюда, бредёт по дороге, напевая свою песенку про Робина-весельчака. Нет, Лисёнка искать бесполезно, надо сосредоточить все силы на поисках Леона…

Эжени опрометью кинулась в замок и осыпала слуг градом вопросов, но ни Сюзанна, ни Бомани не видели ни Леона, ни худенького рыжеволосого юношу, ни кого-либо ещё. При виде шпаги в руках хозяйки Бомани нахмурился, а Сюзанна тихо ахнула. Все они понимали, что Леон по доброй воле никому не отдал бы своё оружие, с которым расставался лишь в пределах дома. А это означает, что если шпага здесь, а Леона нет, то дела его, скорее всего, очень плохи.

— Я пойду искать его, — сразу же вызвался Бомани. — Опрошу всех местных, пойду в лес, если нужно.

— Нет! — резче, чем требовалось, воскликнула Эжени. — Оставайся здесь, запри все двери и окна, не выпускай Сюзанну из виду. Я сама поеду искать господина Лебренна.

— Но вы не можете ехать одна, это опасно! — возмутился негр.

— У меня быстрый конь, и я возьму с собой пистолет, — Эжени покривила душой: пистолет она брать не собиралась, потому что против лесных духов он был бы бессилен.

— Скоро закат, солнце сядет, — жалобно проговорила Сюзанна. — Что вы там будете делать? Одна, в темноте? Не лучше ли позвать деревенских, собрать всех мужчин, зажечь факелы, да и идти в лес?

— Поверь, я знаю, что делаю, — она изо всех сил пыталась казаться уверенной, хотя на самом деле испытывала дикий страх. Лесные духи — это не священник-убийца, от них не отобьёшься острой заколкой. Леона рядом с ней нет, взять с собой Бомани или кого-то ещё означает подвергнуть его опасности, а от большой толпы духи просто спрячутся, растворятся в деревьях, воздухе, воде. И потом, даже если они найдут Леона, не окажется ли он одурманенным, как Мишель и Алиса? И кто будет расколдовывать его?

— Ждите меня до утра, — велела Эжени слугам. — Если я не вернусь, идите в деревню, зовите на помощь, собирайте всех и идите в лес. И ради Бога, не вините циркачей! Они здесь ни при чём, я уверена.

Под непрекращающееся ворчание Бомани и жалобные причитания Сюзанны она собралась: перечесалась и заколола волосы так, чтобы заколку было почти не видно, надела тёмно-серое дорожное платье, а поверх него — плотный тёмно-зелёный плащ, спрятала у бедра кинжал, по настоянию Бомани всё-таки положила в седельную сумку пистолет, оседлала Ланселота и, повторив свой наказ запереться в замке и ждать рассвета, поскакала к лесу.