Чтение онлайн

— Или вы думаете, что де Матиньи в пух и прах разругался с какой-то женщиной, потом в гневе убил её, и теперь её призрак бродит по замку, а попугай оказался свидетелем убийства и невольно раскрыл нам свою тайну? — спросил Леон, не скрывая иронии. — Тогда нам следует попрощаться с бедным Жакобом, ведь хозяин наверняка свернёт ему шею, чтобы тот больше ничего не разболтал.

— Вообще-то это была ваша идея насчёт того, что Луи может оказаться убийцей, а Дева в белом — жертвой, которая преследует его, — сухо ответила Эжени.

— Верно, но я передумал после ваших слов о том, что привидение, похоже, не хочет причинить ему никакого вреда. И ещё… — Леон ненадолго замолчал, вид у него при этом был смущённый. — А если я ошибся? Может, это Марта, а не Жакоб, подбросила вам в постель мышей? Но вы ничего не сказали о мышах де Матиньи, и он ругал Марту за то, что она, по его мнению, не выполнила приказ?

— Такое тоже может быть, — Эжени погрустнела и опустила голову. — Тогда Луи гораздо более неприятный человек, чем мне представлялось.

Над деревенькой раскинулось серое низкое мартовское небо, воздух был свеж, волосы и плащи всадников и гривы лошадей трепал холодный ветер. Хромоножка Жанет, судя по всему, была хорошо известна жителям деревни, — первый же встреченный крестьянин объяснил, где она живёт, при этом как-то странно осклабившись и подмигнув Леону. Нужная им особа жила на отшибе, в маленьком и покосившемся домике. На стук долго никто не открывал, но Эжени и её спутник терпеливо ждали, памятуя о недуге Жанет. Наконец дверь со скрипом отворилась, и на пороге предстала молодая, не старше тридцати лет, стройная женщина. Лицо её обладало приятными, хоть и мелковатыми чертами, серо-голубые глаза смотрели настороженно, но истинной гордостью Жанет были волосы — густые, невероятного золотисто-медового цвета, они были заплетены в тяжёлую косу, спадавшую из-под чепца и доходившую до пояса.

Узнав, кто такие её гости и зачем они пожаловали в здешние края, Жанет расцвела улыбкой и, кланяясь едва ли не до земли, проводила их в дом. Хромота, давшая ей прозвище, была почти незаметна: Жанет двигалась невесомой скользящей походкой, и лишь при очень внимательном взгляде можно было заметить, что она слегка наклоняется вправо, а левую ногу подволакивает.

— Как это тебя угораздило? — Леон кивнул на её ногу. — Или это у тебя с рождения?

— Если бы! — вздохнула Жанет, с явным облегчением опускаясь на стул. — Нет, сударь, девочкой я порхала, как птичка, а в беге ни один мальчишка не мог меня обогнать. Но когда мне было десять лет, мы сдуру затеяли играть возле оврага — того, что за дубовой рощей. Он огромный, сударь, обойти его — полдня будешь идти, так что надо или спускаться вниз, или переходить по мосту. А моста-то нет, так что наши мужики то доску какую перекинут, то дерево срубленное положат. Вот мы с мальчишками баловались, бегали по этой доске через овраг — кто быстрее пробежит. А она подо мной возьми да и подломись…

Жанет зажмурилась, заново переживая те ужасные мгновения: впрочем, судя по уверенности, с которой она говорила, её жалостливая история открывалась любопытным слушателям далеко не в первый раз, и все слова, вздохи и зажмуривания были хорошо отрепетированы.

— Полетела я в овраг и сломала ногу, — печально закончила Жанет. — Она так и не срослась, как надо, и прозвали меня с тех пор Хромоножкой. Что ж, ладно хоть шею не свернула, и на том спасибо. Господь уберёг, — она возвела глаза к небу и перекрестилась.

— Какая грустная история, — Эжени вздохнула и чуть подалась вперёд, быстро брошенным взглядом давая понять Леону, что сейчас не надо вмешиваться в их разговор. — Ты, значит, выросла в этих краях?

— Точно так, сударыня, — подтвердила Жанет.

— И знаешь господина Луи де Матиньи?

— Кто ж его не знает! Он в наших землях всем заправляет.

— Ты наверняка слышала о привидении, которое завелось в замке, — осторожно продолжала Эжени. — Дева в белом, так её называют.

— Слышала, — глаза Жанет стали ещё более настороженными.

— А ты сама веришь в призраков?

— Как же в них не верить, когда тут такие вещи творятся? — она быстрым взглядом обвела комнату. — Все вокруг только и твердят о Деве в белом. Тут и не захочешь, а поверишь. Видать, дело серьёзное, раз господи Луи вас позвал на помощь.

— Скажи, не знаешь ли ты, кому мог бы принадлежать этот призрак? Видишь ли, Дева в белом прячет своё лицо под покрывалом и ничего не говорит, только плачет и стонет, и мы никак не можем понять, кто она и чего хочет. Если бы мы это узнали, то помогли бы ей упокоиться с миром, и в ваших краях снова стало бы поспокойнее, — Эжени воззрилась на Жанет едва ли не умоляюще, но та испуганно затрясла головой.

— Боже, сударыня, мне-то откуда знать? Я целыми днями дома сижу, бывает, по нескольку дней людей не вижу, новостей не знаю. Вам бы старосту спросить или кумушек местных, что посудачить любят — они-то всё знают…

— Может, какая-нибудь девушка пропала без вести или внезапно умерла? Не недавно, так несколько лет назад? — попыталась уточнить Эжени, но её собеседница снова затрясла головой, на этот раз более решительно.

— Могу поклясться, что ничего такого не знаю, сударыня.

— А что у вас было с Луи де Матиньи? — Леон, несмотря на предостережение Эжени, вмешался в разговор, и девушка бросила на него сердитый взгляд, но он его будто не заметил. — Ты служила у него в замке?

— Что вы, сударь, кто же хромую в служанки возьмёт? — та всплеснула руками. — Там же бегаешь целый день, крутишься, как белка в колесе, и присесть-то некогда…

— Вы с ним были любовниками? — продолжал давить Леон. Жанет вспыхнула и сверкнула глазами, а потом гордо выпрямила спину и поднялась на ноги, хотя было видно, что это ей далось непросто.

— А это вы уж у господина Луи спросите, — отчеканила она. — Это он всем в наших краях заправляет, а не вы. Я женщина честная и отвечать на такие вопросы не обязана.

— Жакоб, слуга де Матиньи, сказал, что нам следует расспросить тебя про Луи и его друзей, — Леон решил раскрыть все карты. — Говорил, ты много про них знаешь.

— Жакоб! — хромая презрительно фыркнула. — Жакоб ещё и не то скажет, чтобы подозрение от себя отвести. А вы подумайте, кто живёт в замке, знает все его входы и выходы, служит господину Луи и знает все его тайны? Жакоб, кто же ещё! Вы присмотритесь к нему, сударь, повнимательней. Этот гасконский мальчишка не так прост, как кажется!

— Хорошо, Жанет, — от Эжени не укрылось, как хромая пошатнулась и незаметно оперлась о стол, и как Леон поморщился при словах «гасконский мальчишка». — Мы сейчас уйдём, но мы ещё вернёмся, если это будет необходимо.

Когда они покинули дом Жанет, Эжени не сумела сдержать упрёков в адрес Леона.

— Зачем вы стали давить на неё? Может, мне удалось бы вытянуть из неё хоть что-то, хоть какие-то сведения!

— Не удалось бы, — мрачно ответил он. — Она слишком настороженна и закрыта, она бы ничего нам не сказала. Но она всё-таки сказала, — добавил Леон загадочным тоном, — своим телом.