Чтение онлайн

– Вольно. – Скомандовал он, усаживаясь на поворотное кресло.

– Вольно. – Повторил зам, и добавил. – Садитесь, товарищи.

– Итак, что у нас по ифритам? – Пантелеев обвел взглядом сотрудников, и кивнул начальнику аналитического отдела. – Сафар Шавкатович, докладывайте.

– Товарищ генерал-майор, ищем. Зарылись в архивах, задействовали курсантов четвертых курсов Высшего общевойскового командного и студентов-добровольцев ТашГУ выпускных курсов. Естественно, под подписку, и строго в общих фазах. Приходится просматривать каждый с шестьдесят шестого года, после землетрясения архивы выносили в спешке, много чего намешали. Новостей пока никаких. Да и, если честно – вероятность находки около нолевая. Саиитдин-хан и его банда была уничтожена в тридцатом году, личность курбаши была установлена и захоронена отдельно от общей могилы нукеров, с соблюдением норм шариата. Так что про отсылку ифритов в Центральные районы тогда ничего не было известно, мы бы в любом случае об этом знали. Даже после чисток основные направления почти не пострадали.

– Почти. Ищите, товарищи, ищите. Товарищ Лавров, что у вас по артефакту около грота? – Генерал повернулся к старшему одной из опергрупп.

– Судя во всему, установка старая, минимум сороковых годов, по крайней мере, наши артефакторы утверждают именно это. Подобным образом наблюдательные артефакты не делают уже очень давно, разработаны намного более компактные и менее заметные модели. И еще, мы подняли квадрокоптеры, и тщательно осмотрели местность вокруг закладки. Такое впечатление, что к артефакту никто не подходил минимум два года. По крайней мере, именно так складывается картинка из-за заносов палых прошлогодних листьев и выросшей травы. То, что козы объели, то и убрано. Часть кустов мешает наблюдению, и им минимум год. Пока установлено наблюдение, артефактное и электронное. Группы захвата наготове, сменяют друг друга посуточно. Доставляются по ночам, на коврах-самолетах. Местные не в курсе.

– Товарищ генерал, а если задействовать некроманта? – Поднял руку из заднего ряда молоденький лейтенант в смешных круглых очках, буквально месяц назад приехавший из Уфы. – Могила Саиитдин-хана известна, вызвать и допросить дух?

В зале стало тихо. Даже маги не додумались до этого, слишком большой срок прошел, почти восемьдесять лет. Обычно допрашивали души недавно погибших, но тут…

– Так, товарищ лейтенант, отличная идея. Если сработает, получите очередное звание. – Генерал в чувствах пристукнул кулаком по подлокотнику. – И, товарищ Еклемов. Лейтенант пока проживает в офицерской общаге? Выделить ему хорошую однушку из новых фондов на Воднике. Завтра же. Даже если ничего не узнаем, это уже идея. Товарищ Лавров, поднимите все, что знаете по захоронениям старых басмачей. Они не белогвардейцы, личности себе не выжигали. А это шанс. Так, я немедленно докладывать в Москву, и требовать лучших и самых опытных некромантов, медиумов и менталистов. Работаем, товарищи, работаем!

Глава двадцать четвертая.

Дома… дома.

Мама встретила меня на веранде, руки в боки, злая как линялая кобра.

– Я, значит, днями и ночами молилась о том, чтобы он живым вернулся из армии!

– Мам…

– Я поседела вся, сидя в госпитале в его изголовье!

– Мам…

– И он, неблагодарный, даже на граданке ищет неприятности себе на жопу!!!

– Мам! – Рявкнул я, уже не сдерживаясь. – Я могу съехать, если тебя не устраивает мой характер!

– Бзнинь!! Бабах, Бздинь! – стопка тарелок, сковорода с чем-то жареным, фаянсовый заварник полетели об пол, а мать, всхлипывая, кинулась в дом.

Я молча стоял внизу террасы, и думал, сейчас мне шмотки собирать, или завтра зайти? Фамилиары притворились, что они крохотные перепуганные няшки, и жались к моим ногам.

Незамеченный раньше, из-за стола встал отец, и грустно усмехнулся.

– Тихон, прибери здесь, хозяйка в сердцах намусорила. Аким, поднимайся, садись. Мать успокоится и спустится. И ты остынь. Никто тебя сейчас никуда не гонит, и никогда не погонит. – отец подошел, и положил мне тяжелую ладонь на плечо. – Мама тебя до сих пор считает самым младшеньким, хотя и знает, что уже давно взрослый. Просто принять это ей очень сложно, просто её за это.

– Пап, это мне у неё прощения просить надо. Но это моя жизнь, я живу её так, как могу и считаю должным. – Я подумал, что спуститься всегда успею, и поднялся на веранду. С пола исчезали осколки стекла, фарфора и жареная картошка с салом. Тихон, наш домовой, меня не очень любил с самого пеленочного детства, и показывался мне исключительно после подтвержденных матерью приказов. Что не отменяло безупречного исполнения им своих обязанностей. Да еще двух кикимор бдил, те, кроме всего прочего, следили за курами и цесарками.

– Так проси, чего ждешь.
– Мама умеет ходить совершенно беззвучно, особенно по дому. Это её дом, он ей служит. Но я уже давно не мальчик, я тоже умею много чего, слышать мир в целом тоже, в том числе. И как она идёт, почувствовал еще когда она вышла из своей комнаты на втором этаже.

– Балбес. – Меня беззлобно прихлопнули ладошкой по макушке, на мгновение прижали к груди, обдав тонким запахом дорогих французских духов, и отпустили.

Мама царственно обошла стол, и села в голове. Поглядела на совершенно пустую столешницу, вздохнула и хлопнула в ладоши.

– Тихон, принеси копченого сала, окорок, колбасок, свежего хлеба, помой овощей, наложи квашеной корейской капусты. Поставь снова чайник, и принеси новый заварочник из того, початого набора с алыми гвоздиками. Глашка и Ефроська пусть нажарят яишницы на полсотни яиц. У меня мужчины не кормлены. Фимочка, включи радио, пожалуйста, «Культуру», сейчас Московская филармония должна играть. Изенька, девочка, иди сюда, лапочка. Вот все проблемы из-за этих мужланов, правда? – мама нагнулась и подняла мою демоницу, вращающую хвостом с такой скоростью, что аж ветер поднялся. – И Аким, рассказывай. И не парься насчет допусков, у меня и твоего отца тоже «особая папка». Давай, колись.

Ну да, мама получила допуск ко всем секретам Союза (ну, да которых может дотянуться), когда гасила эпидемию некровируса в Восточном Тиморе. Она командовала там корпусом из двух тысяч целителей, врачей и пятью тысячами волонтеров.

Отец по службе имеет допуска по секретке, так как старший смены диспетчеров на одном из самых загруженных воздушных узлов, и владеет информацией о пролетах первых лиц страны. Разумеется, никто им не тащит всю информацию, но допуска у них очень высокие, высшие по Союзу.

– Получил информацию о вероятных закладках британцев, организовал изъятие. Ифриты. Больше сказать не могу. Из того, что могу – мне Бецкий оставил в наследство золото, ковры, библиотеку, свой алтарный камень и гобелен рода. Два последних предмета просил вручить людям из рода Бецких, остальное мое. Ну, еще оружие, но вряд ли оно тебе особо интересно, разве несколько пистолетов Манлихера принесу, красивые. Ты из пистолетов пострелять любишь, так ведь? – И передвинул по столу внезапно возникшую передо мной кружку. Пустую, кстати, Тихон не простил мне того, что я расстроил маму. У, нечисть домашняя.

На столе постепенно появились здоровенные тарелки с нарезкой из окорока, колбасы, сала, доска с нарезанным хлебом, чашка с помидорами и огурцами, глубокая тарелка с корейской острой капустой.

По воздуху проплыла здоровенная чугуниевая сковорода, со шкворчашей яишенкой. Ложки, вилки, ножи, соль и перец, пыхтящий паром заварочный чайник на три литра.

На какое-то время мы с отцом молча жевали, потому как я здорово проголодался, например. Я дядя вымахал здоровенный, сожрать могу много. Чем и занимался. Ну и думал, заодно, это полезно. Но мои мысли касались только меня.