Чтение онлайн

— Мне даже нравилась ваша маленькая игра в неприступность. — Он снисходительно улыбнулся ей. — Вы казались трудной добычей. Призом, который заманчиво было получить. А теперь вижу, что вы слишком легкая добыча. Что ваши протесты и целомудрие всего лишь спектакль. Вы знаете, дорогая, тайная страсть к совращению туземцев не для вас. Придется вам покончить с этой прискорбной привычкой, после того как мы поженимся.

— Как и вам не помешало бы покончить с прискорбной привычкой совращать чужих жен.

Рассмеявшись, он задрал подбородок, чтобы выпустить беззаботно струю дыма поверх ее головы.

— Надо отдать должное — в вас есть искра и огонь. Вы не та бледная бесхарактерная тряпка, какой хотите казаться, не так ли?

Все, что она могла, — это сдержаться и не ударить его. Яростная звонкая оплеуха оставила бы на его щеке красную отметину, красноречивое свидетельство для каждого, кто пройдет мимо, что этот человек — презренный ублюдок.

Но Катриона его не ударила, хотя так крепко стиснула кулак, что руке стало больно. Ладонь чесалась от желания влепить Беркстеду пощечину. Она попыталась смерить его гневным взглядом.

— Должно быть, вы испытываете отчаянную нужду в деньгах, лейтенант, если терпите все это от девушки, которая вам даже не нравится. Карточные долги? Или это очень накладно — содержать чужих жен?

Он сверкнул своей слишком слащавой улыбкой белокурого ангела.

— Да нет же, удивительно дешево. Как и подкупать слуг, чтобы доносили на людей, которые меня интересуют.

— Меня тошнит от вас. — Она хотела выплюнуть брань прямо ему в лицо.

— Если так, вам лучше привыкнуть к этому состоянию.

— Никогда.

— Никогда — это слишком долго, мышонок, — сказал он с притворной суровостью. — А я знаю много чего. Такого, что вы не захотите сделать достоянием всех желающих.

От его слов веяло убийственным холодом, который не замедлил забраться ей в самые легкие. Стало мучительно больно дышать. Как тогда, в Шотландии, когда она подхватила плеврит.

— Ага. Теперь вы навострили ушки, не правда ли? Превосходно. Вы просто дрожите от любопытства.

При чем здесь любопытство? Это был страх. Смертельный ужас. Но Беркстед лишь улыбнулся, видя ее замешательство. В последний раз затянувшись сигарой, он выдохнул столб самодовольства в ночное небо, а потом растер окурок носком сапога.

— Затащить вас в постель — это будет похлеще кошачьей драки. — И рассмеялся ей в лицо; потемневшие голубые глаза сверкнули плотоядным восторгом. — Мне просто не терпится. Но смотрите, прежде не лишитесь своего сокровища как шлюха.

Его небрежная жестокость заставила ее вспылить.

— Как вы? Или как тетя Летиция? Кажется, на свете разгуливают множество шлюх обоего пола.

Но он опять рассмеялся:

— Ревнуете к Летиции, не так ли?

— Нет. Просто мне противно. — А еще ей было страшно. Катриона вскарабкалась в седло, чтобы рост Питхар увеличил расстояние, что отделяло ее от лейтенанта. — Больше не заговаривайте со мной. Делайте вид, что мы вовсе не знакомы.

Но он не слушал. Он смеялся.

— Я буду разговаривать с вами как захочу. Ты моя, мышонок. И чем скорее вы это поймете, тем лучше будет вам же. Не вынуждайте меня делать нечто такое, о чем вам придется сожалеть. Ведь вы знаете — я сделаю все, что необходимо, чтобы притащить вас к алтарю.

Развернувшись, он легко зашагал в ночь, а его угроза осталась висеть в воздухе, как вонь его сигары.

И Беркстед продолжал вести себя так, как ему нравилось. И продолжал так до тех пор, пока не погубил все. Пока не разрушил ее жизнь куда более просто и основательно, чем если бы избил.

Таковы все они — мужчины: поступают так, как им нравится.

Но с нее достаточно.

Катриона решила принять какие-нибудь меры насчет Беркстеда при первой же возможности в Сахаранпуре. Но ничего хорошего не вышло. Напротив, привело к убийству.

И это была ее вина — пусть даже не ее рука нанесла роковой удар. Это она разворошила осиное гнездо. Это она была тверда и непоколебима как скала, уверенная в своей правоте. Так уверена, проклятая дура. Она ошибалась, от начала до конца!

Ей казалось, что будет правильным немедленно отправиться к дяде и просто сказать ему, что ее не интересуют неприглядные предложения лейтенанта. Она уже постаралась свести на нет все светские мероприятия, где была большая вероятность встретиться с ним. Кстати, тетя не возражала. Но у негодяя находились способы проникнуть в резиденцию. Той ночью, на дорожке, он застал ее врасплох отнюдь не в первый раз. Это случалось и на лестнице, и в коридорах. Катриону это возмущало — как легко он врывается в ее жизнь! Вызывало негодование и то, что Беркстед по-прежнему считает ее капитуляцию делом решенным, несмотря на ее к нему антипатию.

Итак, она набралась решимости положить этому конец. Как можно скорее, прежде чем у нее будет время подумать и изменить решение. Или вообще струсить. Катриона нашла лорда Саммерса в его библиотеке, где он часто выкуривал сигару и наслаждался бренди, прежде чем отправиться с тетей Летицией на очередную светскую вечеринку.

Она даже не замешкалась на пороге.

— Добрый вечер, сэр!

— Катриона! — Он приветствовал ее ласковой улыбкой. — Подойди, посиди со мной.

Она улыбнулась в ответ и подошла к креслу с плетенной из камыша спинкой, где он уютно развалился.

— Похоже, сегодня вечером вы настроены весьма благодушно, милорд. — Когда он услышит то, что она должна ему сказать, от его благодушия не останется и следа. Но избежать этого разговора было нельзя.

— Это так, моя дорогая. И тебя я сейчас порадую.

Она села в кресло напротив, и лорд Саммерс взял ее руку.

— Не могу выразить, какое это удовольствие — видеть тебя в нашей семье. Какую поддержку ты оказываешь леди Саммерс, как чудесно влияешь на детей. Не помню, чтобы когда-нибудь был так счастлив.

Его слова пролили бальзам ей на душу. И она согласилась с ним — ее жизнь никогда еще не была такой счастливой, такой чудесной. Приезд в Сахаранпур обернулся для нее чередой наслаждений — за исключением ухаживаний со стороны лейтенанта Беркстеда. Но удовольствий было гораздо больше, чтобы последнее перевесило. Удовольствий, которые перестанут быть тайной, как только она прямо скажет все лорду Саммерсу.

— Благодарю вас, сэр. Я была очень рада узнать моих кузенов и кузин.

— И я знаю, что они чувствуют то же самое. Артур сказал, что в искусстве верховой езды почерпнул у тебя больше, чем у любого из трех тренеров, которые у него когда-либо были. В устах юноши это, знаешь ли, комплимент, который дорогого стоит.