Чтение онлайн

Очень благоразумно со стороны юного кузена превозносить ее, а не Танвира Сингха, хотя это он всегда был добр к мальчику: беседовал с ним и дал немало наставлений и ценных советов.

— Артур становится очень умелым наездником. У него твердая рука.

Со временем Артур обещал стать мужчиной выдающихся качеств — Катриона свято верила, что характер человека можно распознать, наблюдая, как он обращается со слугами и с животными. Дядя порозовел от гордости, но твердо стоял на своем:

— Какой бы невыносимой ни казалась мне мысль расстаться с тобой…

— Тогда не будем расставаться, — поспешно перебила его Катриона. Но лорд Саммерс был в слишком приподнятом состоянии духа, чтобы обратить внимание на предостерегающие нотки в ее голосе.

— Но я не могу быть таким эгоистом. — Улыбнувшись, он похлопал ее по руке. — И мне будет отрадно сознавать, что ты останешься неподалеку. Кто знает — вдруг мы сумеем устроить так, что вы будете жить с нами в резиденции.

— Никуда я не поеду, дядя, — настаивала она. — Право же! У меня нет желания уезжать. Ни под каким предлогом. — Она старалась придать голосу еще большую твердость. Заглянула ему в глаза, чтобы убедиться, что он понял ее намерения. Ее жизнь с кузенами и кузинами была прекрасна. Лучшего и желать нечего.

Но лорд Саммерс отказывался видеть другие возможности. Не так-то легко было заставить его отказаться от своих намерений.

— Даже тогда, когда ты узнаешь, что некий парень мне кое в чем признался? Даже тогда, когда ты узнаешь, что скоро станешь счастливейшей женщиной в мире?

Она ничего не добьется, если будет ходить вокруг да около.

— Надеюсь, дядя, вы не имеете в виду лейтенанта Беркстеда.

— Ага! Как раз о нем и речь. — Наконец лорд Саммерс увидел, как вытянулось ее лицо. — Что ты хочешь сказать? Что тебе не по нраву его ухаживания? — От удивления его лицо покраснело. — Это самый завидный жених во всем гарнизоне.

Значит, все в гарнизоне безнадежно слепы. Как слеп сам бедняга лорд Саммерс. Но у нее-то есть глаза. Она не станет, как они, добровольно тешить себя обманом.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр. — Катриона тщательно взвешивала слова, стараясь быть вежливой и деликатной, насколько возможно. — Но боюсь, мы не подходим друг другу.

Он откинулся на спинку кресла, как будто ее антипатия к Беркстеду казалась ему столь необъяснимой, что он не мог подыскать причину, чтобы ей поверить. Потом его лицо прояснилось — он нашел ответ.

— Ага! Ты решила, что недостаточно хороша для него. Мое дорогое дитя, позволь заверить тебя…

— Нет, сэр. — Нельзя было допустить, чтобы он принялся рассуждать на подобную тему. Недостаточно хороша? Ее дядя был щедрым, жизнерадостным человеком, но право же, так плохо ее знал! Так заблуждаться, пытаясь истолковать ее мнение! Какая жалость, что класс, каста, титул были для него всем и мешали видеть как следует. — Прошу, поймите меня. Никакие обстоятельства рождения или богатства — с моей или его стороны — не заставят меня передумать. Прошу, поверьте мне, когда я говорю вам, что мы совсем не пара.

— Ну что ты. Вовсе нет! Вы прекрасная пара, потому что он красив и одарен, а ты богата.

— Милорд?

Рассмеявшись, лорд Саммерс похлопал ее по руке, которую по-прежнему не выпускал из своей.

— Дело сделано, Катриона. Потому что я целый день провел, устраивая твое счастье и твое состояние. Ты должна знать, что ты мне как родная дочь. И тем более драгоценна, что дочерью нам не приходишься. Никто не сделал бы больше для своих кузенов и кузин. Никто не сумел бы полюбить их сильнее.

— Мой дорогой лорд Саммерс. — Пораженная его добротой, она едва сдерживала рвущиеся из глаз слезы. — Вы преувеличиваете мои достоинства. Я люблю их потому, что их нельзя не любить, и вовсе не ожидаю за это награды.

— Тем не менее ты ее получишь. Я не согласен на меньшее.

Она не могла отказаться от столь щедрого предложения. И не хотела отказываться. По крайней мере деньги дадут ей независимость, и она сможет выйти за того, кого выберет сама. Как можно дальше от замкнутого, тесного мирка гарнизона и от всевозможных лейтенантов Беркстедов этого мира. Возможно, уйдет в совершенно новый мир. Собственные деньги — это насказанная удача.

Благодарность так переполняла ее, что она едва могла говорить.

— Вы действительно умеете быть щедрым, благодарю вас от всего сердца. Но еще я знаю — и надеюсь, — что вы поверите мне, когда я скажу, что мы с лейтенантом Беркстедом не можем быть вместе. Никогда не сможем.

Откинувшись на спинку кресла, он внимательно смотрел на нее.

— Ты хорошо подумала?

— Да, сэр. — Она должна заставить его понять. Это необходимо. — Я пыталась представить его своим мужем и поняла, что это не тот мужчина, которого я могла бы любить или уважать. — Сердце Катрионы глухо стучало, подобравшись к самому горлу, выталкивая наружу слова, которые ей так не хотелось произносить. Все силы и ум, выдержка и такт потребовались ей сейчас, чтобы заставить дядю понять и в то же время не раскрыть слишком много тайн.

Но он отказал ей в роскоши легкого спасения. Хмуро смотрел на нее, будто сомневаясь — не лишилась ли она рассудка? Не страдает ли нездоровым избытком девической скромности?

— Соблаговоли по крайней мере объяснить, почему решила, будто вы не подходите друг другу.

Она старательно подбирала слова. Но каждое слово правды, казалось, несло в себе возможную опасность.

— У него репутация… развратника, дамского угодника не только среди леди…

— Моя дорогая, — перебил лорд Саммерс, снова засияв беззаботной улыбкой, — это вполне естественно, что он ухаживает за дамами. В конце концов он красив и умеет быть очаровательным. Не стоит особенно доверять слухам.

Как еще заставить его понять?

— Значит, вы недостаточно хорошо меня знаете, сэр, чтобы думать, будто я способна поверить досужим слухам. То, что я знаю о лейтенанте, основано на собственных наблюдениях, а не на слухах или намеках. — Набрав в грудь побольше воздуху, она выпалила: — Я видела его с замужними дамами из гарнизона.

— Разумеется, лейтенант пользуется большим успехом у всех дам.

Катриона хотела быть доброй и действовать осторожно, но отчаяние и гнев на дядю лишили ее осмотрительности.

— Сэр, я видела, как он целует замужних дам из гарнизона с самыми плотоядными намерениями. И я слышала, как он уговаривается с замужними леди о тайных свиданиях.

— Неужели?

— Да. Он никогда не отличается скрытностью и благоразумием. Уж если я с моей нелюбовью к светской жизни имела возможность наблюдать его флирт, весьма вероятно, что и другие получили полное представление о его недостойном поведении. — Катриона не понимала: то ли он действительно пришел в изумление, то ли попросту не поверил, — но не могла же она открыть ему всю правду; то-то было бы шуму. — Прошу вас, не заставляйте меня продолжать. Ни слова больше. Поверьте мне, и покончим с этим.