Чтение онлайн

— Папа, купи мне платье, такое, как у Досы.

Сергей Петрович остолбенел на месте. Он даже, словом с ней не обмолвился об этом больше.

А произошло это из-за меня. Мне очень нравились игрушки, с которыми играли мальчики. И мне очень хотелось с ними играть. Но мальчишки не только не давали свои игрушки, но и не хотели со мной играть. Как-то раз я попросила у Муси ее винтовку вместо моей Барби. Оказалось, что не все мальчишки были жмотами, и она мне с радостью уступила свою игрушку. У нас с ней завязался детский разговор, в ходе которого я узнала, что она вовсе не мальчик, а девочка, и звали ее Мусенькой. С тех пор мы стали с ней дружить и дружим еще до сих пор.

Одного дня Мусю забрал с садика знакомый Сергея Петровича и отвел домой. Увидев у дочки вместо винтовки Барби, отец девочки побагровел до корней волос, но Муси ничего не сказал. А утром в садике он отдал куклу воспитательнице, требуя от нее, чтобы его дочке того же дня вернули винтовку. Но и тут Сергей Петрович пролетел. Это был элитный садик — чего он не учел. Хотя и девочке вернули ее игрушку, но через несколько дней на лейтенанта Катошкина ожидал следующий неприятный сюрприз. Его дочка предстала пред ним в платье и с бантом на голове. Он чуть в обморок не упал, увидев ее в таком виде.

— Кто тебя так одел? — спросил он девочку.

— Мама Досы, — ответила малышка.

Сергей Петрович был в истерике и готов был придушить эту нахалку, посмевшую такое сделать без его на то разрешения. Однако при виде суперэлегантной женщины он попятился и только скупо сказал ей, чтобы такого больше не было. Если бы вы знали мою мамочку хорошо, то были бы уверены, что дело этим не кончиться. Началась война, долгая и жестокая! И выиграла ее, конечно же, моя мамочка. На работе лейтенанту Катошкину пригрозили высшие чины, будто он не только улицы патрулировать будет, но и навещать свою дочку в приюте, если еще хоть одна жалоба последует на него от моей мамули. Вот так кончилось превращение Муси в солдата, и теперь я вижу перед собой сногсшибательную леди!

— Муся! — воскликнула я от удивления.

Моя подруга, держа под ручку симпатичного и элегантного мужчину в костюме от Воронина, зашла с ним в отель.

И снова этот Воронин! Куда не оглянись — мужчины в костюмах от Воронина. И ботинках его же бренда. Прям какое-то наваждение! Неужели больше нету в России других дизайнеров?

Я встала из-за столика и оглянулась, чтобы еще раз посмотреть в окно на название отеля, в котором скрылась моя подруга, явно не для деловой встречи. Муся даром время не теряет. И не сидит дома, меняя миски с водой. Слава Богу, с неба уже не льется дождь, а то я уверена на сто процентов, что в ином случае квартиру Катошкиных полностью бы затопило. И не только их халупу залило бы водой, но и “домишки” их соседей ниже этажами тоже бы намокли от природной стихии, и от халатности и от бездеятельности ЖЭКА.

25

— О, старая знакомая! — обрадовался бармен, увидев меня. — Все-таки пришла. А я уже начал думать, что ты не придешь.

— Как видишь, ты ошибся, — ответила я. — А когда будет выступать Колин друг? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Скоро, — ляпнул парень и отошел от меня.

Бедный парень! Целый день на ногах крутится у барной стойки. Туда, сюда! Ему, наверное, по ночам одни бутылки сняться. На такой работе легко спится. Это как раз плюнуть! Но он, мне кажется, не из таких. Крепкий орешек! Знает, чего хочет от этой жизни. А это самое главное! Иметь ориентир. То есть четко знать куда идти, зачем и для чего. Не имея смысла — человек теряет себя. Плывет, как корабль от одной гавани к другой, без определенного маршрута и направления. И в конце концов его компас начинает подводить и он заплывает в такие далекие моря, с которых еще ни один корабль не возвращался. Эти моря называют бермудским треугольником. Оттуда возврата нет.

Я села на высокий стул у барной стойки и стала смотреть на посетителей. Народу здесь было море. Не знала, что стольким людям не сидится вечерами дома. Это я, Евдоша-святоша, святая невинность, все вечера проводила в компании наших бумажных друзей — книг, — старательно изучая их содержимое от корочки до корки. Всегда удивлялась, почему в моих одногрупников учебники в конце года были, как новенькие, только мои книжки были потрепанные и слегка помятые, как снаружи, так и внутри. Как моим товарищам по учебе удавалось сберечь книги в такой идеальной форме? Все время я терзала себя этим вопросом. И вот только сейчас нашла ответ на него. Пока я проводила время с учебниками, мои одногрупники проводили вечера в компании не книг, а в компании других товарищей. И правильно делали. Что мне с того, что я была отличницей в своей группе? Разве я стала полковником, как мечтала? Или хотя бы простым гаишником? Как это не звучит банально и смешно, но я стала моделью, о чем так мечтала моя мамочка. Теперь я кручу бедрами по подиуму на здоровенных шпильках-дрильках. Разве для этого нужно образование? Надо было мне столько вечеров тратить на ненужные сведения о том, как работает российская милиция, если мне это не пригодилось в реальной жизни?! Парадокс!

— Почему такая симпатичная девушка скучает в одиночестве? — донеслось справа от меня.

Я повернула голову в сторону, откуда доносился чей-то голос. Передо мной сидел Женя Карасев, первый красавчик в академии. По нему сохли все девчонки, если не открыто, то тайно вздыхали о нем в сторонке, даже не замечаемые им. Я была не исключением. Только я относилась ко второй группе его поклонниц. Я была страстно в него влюблена, но он об этом, конечно, не знал. Женя был на два года старше и учился уже на последнем курсе, когда я, третьекурсница, в него по уши втрескалась. Он меня, конечно, не замечал. У него девушки менялись столь быстро, что я даже не успевала запоминать их имена, чтобы тайно им завидовать. Через год он окончил учебу, и я его больше не видела.

— Как тебя зовут прекрасная незнакомка? — продолжал меня спрашивать Женя.

— Ева, — назвала я свое вымышленное имя.

— Какое совпадение! — воскликнул радостно он. — А меня зовут Адам.

Как он искусно врал! Меня поразило его умению лгать. Хотя чему я удивляюсь? У него же огромный опыт в обольщении девушек. Именно этому он учился в академии. Нужно отметить, он был мастером своего дела. Ни одна девушка, как я слышала со сплетен, ему еще не отказала.

— Точно, — поддержала я его ложь. — Поразительно!

— Можно, тебя чем-то угостить? — предложил Женя.

Я согласилась. Он заказал два горячительных напитка на свой вкус, поскольку я в этом ничего не смыслила. Пока готовились наши напитки, Адам, то есть Женя, успел мне наговорить кучу приятных вещей. Мне еще никто такого не говорил. Он похвалил почти все части моего божественного тела, от чего я раскраснелась, как какая-то малолетка. Неужели действительно самой Женя Карасев взглянул в мою сторону? Прям не верится! Это какое-то наваждение.

— Жека, вот напитки, что ты заказывал, — поставил бармен перед нами два стакана с какой-то голубой субстанцией.

— Ты же представился мне, как Адам, — выпалила я.

— Адам — мое сценическое имя, — пояснил он, — а Женя — настоящее.

— Так вы уже познакомились? — обратился ко мне бармен.

Увидев, что я не поняла, о чем он толкует, парень добавил:

— Это и есть лучший друг Коли, бывший, к сожалению.

— Так ты стриптизер? — изумленно спросила я у Жени.

— Это ты училась вместе с Колей? — тоже удивился мой “воздыхатель”.

— Да, и мое имя на самом деле Евдокия. Но все зовут меня Дошей.

— Давай потом поговорим, Дошенька. Или ты хочешь, чтобы я тебя звал Евой? У меня сейчас выступление, мне надо переодеться. Ты никуда не уходи.

— Конечно. Ведь я сюда пришла специально, чтобы поговорить с тобой о Коле. Я с этого места никуда не сдвинусь, пока у тебя кое-что не выясню.

— Замечательно, — обрадовался Женя. — Непременно посмотри мое выступление. Не пожалеешь.

— Хорошо.

Женя ушел. И я стала ждать, признаюсь с большим нетерпением, на его появление на сцене. Господи! Он ведь стриптизер и сейчас начнет не только своей симпатичной попкой крутить, но и раздеваться. Мамочка родная! Я увижу Женю Карасева полуголым? Вот это да! Никогда бы не подумала, что такое со мной произойдет. Я даже о таком счастье и мечтать не могла. Хотя вру. Я всегда тайно по ночам раздевала Женечку в мыслях. Но увидеть его полураздетым — это предел моих мечтаний! Спасибо тебе, Господи, за такое огромное счастье!