Чтение онлайн

«Пора в баню!»

Маркиз стоял у дверей и ждал. Фома почувствовал его присутствие за мгновение перед тем, как открыть дверь. Да он чокнутый, я же женюсь! Не собираюсь я трогать его княжну!..

«Ну, ладно!» — решил он, вспомнив дерзское отрочество. Щепотка магния с тремя подожженными спичками в темном коридоре, да еще неожиданно это равносильно хорошему удару дубиной по лбу. Так Гоша и Киса, друзья его детства, глушили заклятых врагов с «железки» — Железнодорожной улицы. Фома чиркнул спичками и выбросил пакетик в коридор. Раздался резкий хлопок, Фома выскочил за дверь.

Маркиз держался за голову, совершенно открытый для первой русской позиции…

В бани Фома вошел словно тореро или гладиатор: с мечом маркиза и красным полотенцем. В пустых, но уже хорошо прогретых залах почти никого не было, Фома встал слишком рано. Но кому не хочется, чтобы последний день был самым длинным?

Только маркиз и Скарт с удовольствием укоротили бы его, вычтя новоиспеченного графа из списка на обед. Но до Скарта еще далеко, да и вообще неизвестно когда, а маркиз пока отлежится, пока отлелеет отбитые места, пока найдет новое оружие, Фома успеет и намылиться, и смыться.

По залам бани бродили служители в белых колпаках и фартуках, проверяя уровень температуры в парилках, бассейнах, гардеробе, не дай круги, сам король заявится! Фома отдал им на сохранение меч маркиза. В парной он с удивлением обнаружил Меркина, без одежды и в чалме того было не узнать.

— Вы хорошо себя вели вчера вечером, я наблюдал, — неожиданно поделился тот, после приветствия.

— Вы бы видели, как я себя утром вел, вообще — расплакались!.. Скажите, маркиз Вало… он нормальный? Или у него медные тестикулы? Я уже всю ногу отбил!

Меркин озадаченно смотрел на него. Хрен знает кто, бывает у нас в Кароссе, читалось на его длинном и унылом лице.

— Что вы на меня смотрите?.. У меня уже склад его холодного оружия! Может быть, вы как-нибудь предупредите его, я ведь могу и убить случайно, тоже, знаете ли, человек!

Фома поддал парку и забрался на верхний полок. Теперь он хорошо видел круглую лысинку советника, в банном полотенце. Красная, острая, она была в бисеринках пота, как мухомор в белых крапинках.

— Ау, советник! — окликнул он. — Вы что заснули?.. Вы можете с ним поговорить? Или, хотя бы, Танер, если вам в лом!

— В лом?.. А в чем, собственно, дело? — поинтересовался Меркин. — Почему он нападает на вас?

— Вот вы у него и спросите! А я женюсь и лишние дыры мне ни к чему!

Фома попросил служку похлестать его веником.

— А!.. А!.. — орал он благим матом, в то же время, держа банщика за набедренную повязку, чтобы тот не убежал от страха. — Хорошо! Хорошо!.. Еще!.. Ну ты, зверь!..

Странно, почему это я на Спирали не любил бань, удивлялся он, блаженно расползаясь под веником по лавке, это же, е-мое! — как сказал не помню кто.

Потом он валялся на среднем полке, вздыхая и стеная.

— О, мама моя!.. Так поговорите сэр Меркин? — продолжал он пытать ничего не понимающего советника короля.

— Кстати, господин советник! — вдруг вспомнил он. — Что значит ваша фраза, что я хорошо себя вел вчера? Хорошо, это как?

— Не ругались, не пили, были с дамой и вообще не хулиганили. Вы наверное, всегда так себя ведете перед… поединками?

— Вы хотели сказать, перед смертью?

Меркин усмехнулся.

— Каждый раз удивляюсь вам, а потом вспоминаю, что там, откуда вы, наверное, все такие?

— Какие?.. Проницательные?

— Нет… самонадеянные.

Второй раз его называют самонадеянным. А на кого еще ему надеяться? На Доктора, который кинул его в эту кашу, а сам свалил неизвестно куда? На Сати, для которого он, кажется, вообще подопытный кролик? «Возвращайся… Может, «каппу» послать?» А сам посадит его на стул и прикрутит болтом!..

— Хочу вас разочаровать, господин советник, я не оттуда, где все такие. Меня оттуда давно выгнали, со свистом.

— А, значит, там все-таки приличное общество! — удовлетворенно сказал Меркин.

«Что это на него нашло? — удивился Фома. — Плохо спал?.. Запор?.. Или его красотка потребовала более веских доказательств любви, нежели его служебное положение?»

— Приятно сознавать, что миром управляют приличные люди, — продолжал, тем временем советник. — Боюсь, что не смог бы больше молиться небесам, зная, что вы там.

— А почему вы решили, что это на небесах? Сказок начитались?.. И потом, Меркин, там тоже не управляют. Это все придумки трехмерного мира. Никто никем не может управлять. Это абсолютно исключено, как выясняется, даже вредно… Там наблюдают и в крайнем случае, когда грозит опасность самим, корректируют.

— Не суть… это одно и тоже. — Советник слез пониже на полок, так как Фома прибавил еще пару. — А молодой человек, что был с вами, тоже изгнан?

— А вот молодой человек, как раз там! — сразу вспомнил все обиды Фома.

— Сразу видно, приличный молодой человек, — сказал Меркин.

— Да, радуйтесь! Он-то как раз и управляет вами и, как оказалось, мной!

Вся истома Фомы, нежно бродившая в нем, куда-то испарилась.

— Если он вам встретится раньше, чем мне, предупредите его, что я его убью! Как говорится, заранее благодарен!

— Это ваши дела, разбирайтесь с ними сами! — махнул рукой Меркин, и спустился ниже, потому что Фома сгоряча наподдал еще. — Мне, пожалуй, хватит…

— Что это с вами поутру, господин советник? — спросил Фома уже вслух. — Вы словно с цепи сорвались: небеса, приличное общество!.. Где вы видели приличное общество? Общество это уже неприлично! Человек должен быть один, да он по сути и так один. Когда вы будете умирать, Меркин, ваше общество будет жалеть только об одном, об утрате налогоплательщика. Правда, это если вы злостный плательщик, а если — нет, тогда и обществу жалеть будет не о чем!

— Я не об этом, — сказал советник. — Просто проходят иногда такие вот герои-одиночки через страну, меняют ход истории и либо снова уходят в никуда, либо погибают. Кстати, вторых больше.

— Спасибо, — хмыкнул Фома. — Можно я парку?..

Он шваркнул воды на камни и сразу ощутил блаженство горячего глотка воздуха.

— Странно, меня все хоронят!..

— А люди остаются жить со своими радостями и бедами, — продолжал Меркин, будто не слыша. — Я специально просмотрел некоторые летописи. Отдельные легенды и былины до смешного повторяют нынешнюю ситуацию. Странно, раньше я считал их выдумкой праздного народного ума, порождением извечной веры в чудеса, сказкой. Теперь мне странно и даже не по себе, что герой это вы. Не такими я представлял людей, изменяющих судьбы мира.