Чтение онлайн

– Я знаю,- тяжело вздохнул дон Мигель,- но жена вызывает у меня такое омерзение, что вряд ли я когда-нибудь смогу делить с ней ложе!

– Вообще-то, супружеская измена не является подходящим поводом для развода,- неохотно заметил епископ,- но исходя из ваших заслуг перед папским престолом, его святейшество, думаю, пойдет вам навстречу в этом вопросе!

О, если бы все было так просто, разве он мялся бы сейчас перед прелатом, как нашкодивший мальчишка?

– Я уже думал об этом! Но даже если я разведусь со Стефанией и заточу женщину в монастыре с очень жестким уставом, кто даст мне гарантию, что какой-нибудь новый барон фон Валленберг не склонит её вновь к прелюбодеянию? Знаете, золото открывает любые двери!

– Человек слаб,- охотно согласился епископ,- но вам-то, какое дело тогда будет до этого?

– Разведусь я с ней или нет,- раздраженно пояснил граф,- перед лицом Господа донна все равно останется моей женой и я за неё в ответе. А значит и за её блуд тоже! Тем более что операция развода достаточно долговременна, а у меня на примете очень выгодный брак, предложенный мне самим королем Людовиком. Благородная девица Бланка дю Валль - круглая сирота тринадцати лет с поистине королевским приданным.

Его преосвященство, прежде чем ответить, задумчиво перебрал четки.

– До осуществления супружеских прав она может ещё подождать!- заметил он.

– Может, - горько развел руками дон Мигель и тут же пояснил, - но король требует немедленного обручения, а как я могу на это пойти при живой жене? Объяснить все королю? Но это означает выставить свои рога на всеобщее обозрение и превратиться в притчу во языцех для всего христианского мира! А мои дела таковы, что я не могу себе этого позволить. Моему престижу папского легата будет нанесен невосполнимый урон!

С этим утверждением епископ не мог не согласиться. Опозоренное имя папского посла непременно выльется в ущерб самому Риму, и католической церкви в целом. Действительно, надо было что-то делать. Поначалу прелат решил пойти проторенным путем.

– Можно обвинить женщину в ереси, наверняка, она нахваталась всякого вольнодумства у этих Валленбергов,- осторожно предложил он,- знатные дамы редко переносят общение с палачом!

– Я мог бы её отдать в руки инквизиции безо всяких угрызений совести,- горячо заверил его граф,- столько всего подозрительного накопилось вокруг неё за эти годы! Но кто может дать гарантию, что не поплывут слухи, что графиня де ла Верда - ведьма?! Братья доминиканцы скромны и молчаливы, но дьявол всегда найдет лазейку! И что тогда? Да каждая еретическая тварь возрадуется моему горю и выльет на меня ушаты грязи! И на наше дело в целом!

– Да, сын мой,- вынужден был согласиться с этими доводами епископ,- действительно, очень сложная ситуация!

Мужчины задумались. Они оба, конечно, осознавали, что проще всего дону Мигелю было бы убить свою жену. Но епископ в силу своего положения духовного пастыря, не мог такого посоветовать, а у графа не поднималась рука. Ведь если посмотреть в корень проблемы - Стефания оказалась не по своей воле в руках фон Валленбергов!

Уютно теплился огонь в камине, а за окном завывала метель, бросая ледяную крупу в длинные по готической моде окна залы. Начало весны в этом году выдалось необычно суровым.

Епископ рассеянно прислушался к звукам разбушевавшейся непогоды и вдруг неожиданно хмыкнул.

– Кажется, я знаю, как вам помочь, сын мой, - оживленно встрепенулся он,- мы, по возможности, не будем никому лгать и ничего скрывать, но поступим следующим образом. Ваша жена около трех лет назад пропала, а к нашему женскому монастырю святой Гертруды прибилась какая-то бедняжка, не помнящая ни кто она, ни откуда. Но постепенно Господь прояснил её разум, и женщина вспомнила, что она графиня де ла Верда, бежавшая от грабителей и разбойников, захвативших монастырь, да где-то по голове её ударили. Короче, чудо произошло, и ваша жена вернулась к вам!

Граф скептически глянул в довольное лицо собеседника.

– Весьма романтическая история, но не вижу, как она мне может пригодиться!

Его преосвященство снисходительно усмехнулся.

– Но ведь вполне понятно, что за столь чудесное спасение надо отблагодарить Создателя, - пояснил он свою мысль, - и ваша жена пройдет пешком по всем монастырям и церквям по дороге, скажем, до Реймса, славя Господа за его милость. Это объяснение вполне подойдет для тех, кто проявит излишнее любопытство! На самом же деле, мы приговорим женщину к покаянию за свершенный грех прелюбодеяния. Я лично наложу на графиню епитимью пройти босой, простоволосой и в одной рубахе этот крестный путь в такую холодную погоду. Сестры монахини будут сопровождать кающуюся, защищая от нескромных взглядов. Но они, разумеется, будут тепло одеты и обуты.

Дон Мигель невольно зябко поежился, глянув за окно. Впрочем, идея ему пришлась по душе.

– Это выход из положения,- облегченно вздохнув, согласился он,- вряд ли Стефания перенесет такое испытание - она изнеженна праздными годами жизни во грехе!

– Но если ваша жена перенесет этот путь, - между тем, закончил свою мысль епископ, - то значит, сын мой, на то Божья воля и Всевышний хочет, чтобы вы простили свою жену! Грех вашей жены мы выносим на его суд, и как Господь повелит, так и будет!

– Аминь!
– набожно перекрестился граф, и, перебирая четки, прочитал положенные молитвы.

В отведенных покоях графа ждали Гачек и Карел Збирайда. Они сдружились за время пребывания последнего в Париже, ведь землякам всегда есть о чем поговорить. Младший Збирайда оставался в Копфлебенце все время визита епископа и вместе с ним вернулся назад. Встретившись с Еленой он узнал, что произошло между супругами, и теперь поведал об этом Гачеку.

Тот сразу почувствовал такую тревогу, что не смог её скрыть от собеседника. Пан Славек, честно говоря, рассчитывал на большую снисходительность графа к своей жене, и теперь томился предчувствием больших неприятностей. Поэтому, когда поздно вечером де ла Верда, наконец-то, покинул комнаты епископа, его секретарь и гость тут же осведомились, как он намерен поступить со своей женой.

– Можете ехать домой,- устало заявил Карелу дон Мигель,- мы решили вынести проступок крестницы вашего отца на Божий суд!

– Не выскажитесь ли яснее?
– встревожено потребовал тот.

Де ла Верда терпеливо объяснил двум чехам суть готовящегося испытания, но по мере рассказа вдруг заметил, какими глазами те взирают на него, и последняя фраза поневоле застряла у него в горле.

– Значит, я все эти годы тратил немыслимые усилия на поиски донны только лишь затем, чтобы вы могли убить свою жену и с чистой совестью жениться на другой?- голос Гачека зазвенел от гнева.

– Я должен вернуться к отцу и обрадовать его известием, что собственными руками уложил его крестницу в могилу, выдав её место пребывания?
– обозлено вторил ему младший Збирайда.

Их глаза сузились гневом, и они стали похожи друг на друга, как близнецы.

– А как бы вы хотели, - в ответ вспыхнул от бешенства граф,- чтобы я простил эту потаскуху и согрел в своей постели, после того как она прошла через стольких мужчин?

– Но не убивать же женщину за то, в чем она не властна,- укоризненно воскликнул Гачек,- удалите её в монастырь, пусть отмаливает и свои, и чужие грехи! Всему же есть какой-то предел!