Чтение онлайн

– Грязь смывают в бане и шуты и господа! Есть там мыло, щетки и горячая вода! Донна с Хельгой в баню с утречка пошли, чтоб намыться вдоволь, пока спали вы!

– В баню?
– поневоле оторопел дон.
– В этот рассадник заразы и греха? Что у нас в доме воды нет?

– Женщины в бане не столько купаются, сколько с друг другом подолгу общаются!
– туманно пояснил осторожно выкрутившийся из хозяйской руки Тибо.
– Там не от пара, а от сплетен жарко, наврут с три короба, ведь языков не жалко!

Де ла Верда мрачно хмыкнул. Понятно, каких новостей искала его супруга - ведь у неё были связи среди самого нищего и грязного парижского отрепья! Блудница!

Между тем, в бане радостно обнимались ещё больше растолстевшая Изабо и Стефания, которая размером была ровно в треть толстухи.

– Ангелочек, худышка,- грохотала радостно та,- ты все-таки жива, а у нас говорили, что загнулась от аборта!

– Тише!- испуганно одернула её Хельга,- не ори на всю баню о таких вещах. Донна Стефания ведь не потаскушка, а замужняя женщина!

– Так ты вышла замуж?- отмахнулась Изабо от служанки, как от досадной помехи.

– Вышла,- тяжело вздохнула графиня,- но это не интересная история! Расскажи лучше о наших общих знакомых. Как там Мами, Амбруаза и другие девушки, Вийон, мэтр Метье?

Изабо подтянула сползающую с мощной груди простынь, и умиротворенно уселась на лавку, широко расставив тумбы ног.

– Садись, поболтаем! Мэтр все так же лечит и преподает в школе медицину. Он не меняется, все такой же рассеянный и добрый. Мами же набивает себе мошну деньгами, которые девчонки вытрясают из клиентов.

– А Вийон? Мне говорили, что он сгинул где-то?

Изабо заговорщески улыбнулась и низко нагнулась к её уху.

– Жив и здоров, и недавно вновь объявился в Париже. Худой, оборванный, но все такой же! В тюрьме, что ли где-то сидел...

Стефка вспыхнула улыбкой. Она любила вспоминать шутки Вийона, хотя расстались они не очень удачно.

– Мне бы хотелось его увидеть!

– Так в чем же дело,- хмыкнула Изабо, с таким чувством хлопнув её по колену, что наверняка остался синяк, - в поисках кормежки он придет хоть к черту в ад! У меня ему, конечно, немало перепадает, но сама понимаешь, мой супруг - мэтр Денье не сильно радуется, заставая его наглую рожу на нашей кухне.

Внимательно слушающая их беседу немка с сожалением вздохнула. Еду Хельга ставила превыше всех благ, и моментально исполнилась сочувствием к голодающему поэту.

– Пусть приходит сегодня,- гостеприимно предложила она,- когда стемнеет, постучится в дверь условным стуком в три удара, и я его впущу. А вы, мадам, отдайте приказ кухарке оставить еду на столе, а то она запирает всю снедь в кладовку.

На том и договорись. Женщины ещё кое о чем поболтали, вспоминая общих знакомых, и расстались. Изабо торопилась домой готовить обед своему нотариусу.

Зато дома расчувствовавшуюся от воспоминаний графиню ждал злой, как черт муж.

– Почему вы без разрешения вышли из дома!- накинулся он на неё.

– Так, вроде бы вас посадили под домашний арест, а не меня,- парировала обиженная таким обращением супруга,- я что, и в баню теперь не могу сходить?

– Дома есть и вода, и мыло, и ушат - плещитесь, сколько хотите без опасности притащить в дом какую-нибудь заразу, - отрезал взбешенный супруг,- и вообще, без донны Терезии ни шагу из дома! Осмелюсь вам напомнить, что вы - графиня, и вам не к лицу бегать по улицам в сопровождении только безголовой служанки, как какой-то нищей простолюдинке!

– А ты, дорогая,- пригрозил он Хельге,- заскучала по розгам? Выпорю так за самоуправство, что кожа клочьями сползет!

Перепуганная угрозами служанка тот час испарилась. Стефка же с нескрываемым раздражением смотрела на разозленного мужа.

– Если я заключенная,- вызывающе вскинула она подбородок,- тогда закройте все окна и двери на замок, объявите осадное положение, посадите меня в подвал! Если мне уже запрещено бывать даже в бане!

– Там собирается всякий сброд. Это источник всей городской заразы!
– холодно посмотрел на неё граф.
– Вы можете выходить из дома только в сопровождении Терезии. И на этом закончим наш разговор! А вам вместо того, чтобы бегать по баням, нужно готовиться к приему у королевы. Подберите ткани и вызовите какую-нибудь портниху!

Супруга одарила его взглядом, который бы никто не назвал доброжелательным, и подчеркнуто вызывающе хлопнула дверью, выходя из комнаты. Эта сцена отнюдь не улучшила климата внутри их семьи!

– Я не знаю, что со мной, святой отец,- горько жаловался он час спустя пришедшему по первому же зову отцу Антуану,- вроде бы все делаю правильно, но такая обстановка в доме мучает меня, лишает сна и покоя!

Де ла Верда долго и подробно рассказывал священнику о том, как ему удалось вернуть жену, а тот, не перебивая, терпеливо слушал его сетования на злую судьбу, связавшую со столь недостойной женщиной.

– Это все гордыня, сын мой,- наконец, после продолжительного молчания высказался кюре,- самый страшный изо всех грехов мучает вас! Вы, действительно, не любите свою жену, мало того, вы ненавидите несчастную, а ведь её грех гораздо меньший, чем у вас. Вы прекрасно знаете, что церковь не считает измену поводом для развода, а задавали ли себе вопрос - почему?

Дон Мигель мрачно и обиженно посмотрел на собеседника - совсем не эти нравоучительные сентенции ожидал он услышать от отца Антуана! Он заслуживал, как минимум, утешения, а в голосе священника явственно сквозило холодное осуждение. Но граф свято верил, что на исповеди устами духовника говорит сам Бог, поэтому смиренно спросил:

– Почему?

– Наша жизнь так устроена Всевышним, что женщины всегда находятся в зависимом положении от мужчин. Они полностью отвечают за жен перед Богом, поэтому все их грехи - это грехи мужей. Изменила жена, значит, виноват супруг. Ведь он знал, насколько женщина слаба и греховна, почему же допустил подобное? Вспомните Адама и Еву - ведь именно прародительница предложила супругу яблоко, так почему же изгнали из рая их обоих?

– Потому что мужчина пошел у жены на поводу!
– обреченно согласился граф.

– Правильно, а запрети Адам Еве даже думать о древе познания, и человечество до сих пор жило бы в Эдеме. Поэтому испокон веков за грехи супруги отвечает муж, - мягко пояснил кюре мрачному испанцу,- вот, возьмем ваш случай! Как бы вам хотелось, чтобы повела себя ваша жена, когда этот нечестивец Валленберг, надругавшись над монахинями и полностью разорив монастырь, захватил её в плен?

– Она должна была умереть, но не дать ему надругаться над собой!
– убежденно заявил граф.

Отец Антуан поглядел на него снисходительно и печально, как будто перед ним сидел неразумный и глупый мальчишка, а не убеленный сединами опытнейший дипломат.