Чтение онлайн

— Я — потому что люблю тебя.

— Брось…

— Не могу. Не в моих правилах расставаться с любимой и желанной женщиной, даже если она об этом просит.

— А если я изменю тебе? — Карла испытующе посмотрела на него. — Найду кого-нибудь помоложе тебя, например, студента экономического факультета.

— И что ты с ним будешь делать? — усмехнулся Ицхак. — Извини, но роль матери великовозрастного мальчика тебе не особо подходит.

И всё же Карла запустила в него подушкой. Ицхак отбил атаку и пошел в наступление. И Карла была не прочь ему покориться, как и всегда.

А на следующее утро случилось то, чего Сарваш так долго ждал — почти с первого дня, как поступил к Синдоне на службу — на миланской бирже произошёл обвал, акции резко подешевели, курс лиры упал.

На рабочем столе дона Микеле не было видно ничего кроме заполонивших его белых бумажных журавлей.

— Только что принесли распечатки с корсчета, — пробурчал Синдона, — У банка сорок миллионов убытка.

— И почему я не удивлен? — без тени сожаления заметил Сарваш. — Ах да, наверное, потому, что месяц назад я вас предупреждал…

— Хотя бы сейчас не надо давить на больное! — взбеленился Синдона и чуть не смял недоделанного журавлика, — я тебе плачу не за ёрничество, а за конкретные решения. Говори, что мне делать. Если так и дальше пойдет, в следующем месяце банк не сможет выплатить дивиденды акционерам. Нужно что-то экстренное и действенное.

— Дон Микеле, я ведь вам не раз говорил, те приемы бизнеса, что хороши в Италии, в Соединенных Штатах могут караться тюремным сроком.

— Вот только не надо меня сейчас пугать. Сколько лет я помогал семье Гамбино с легализацией их доходов, и ты прекрасно об этом знал. И никто другой мне и слова против не сказал, ни ФБР, ни прокурор Нью-Йорка. А теперь Гамбино отзывают свои капиталы из банка назад.

— Вот и прекрасно.

— Что прекрасного? Ты знаешь мою позицию. Я отношусь к мафии как к ещё одному экономическому предприятию. Мафия располагает немалыми деньгами, которые желает вкладывать в выгодный бизнес. Другой вопрос, как легализовать криминальный капитал. Этим занимаюсь я, и уже много лет. Мои доверители имеют право на охрану личных интересов и знают это. А если кто-то станет тянуть руки для проверки их счетов, то я объявлю это посягательством на свободу предпринимательства и ущемлением демократии.

— Какой нетривиальный взгляд на демократию, — съехидничал Сарваш.

— Да, — не понял его подколки Синдона, — потому что мафия это только малая часть того, что я могу…

— Ну, малой я бы её называть не стал. Между прочим, на её долю приходится 4 % ВВП Италии.

— Пусть так, но есть силы куда могущественнее и важнее. — Тут Синдона стал как никогда серьёзен. — Я давно хотел поговорить с тобой об этом. Ты чертовски талантлив. Есть люди, которым ты сможешь быть полезным. А они всегда готовы ответить благодарностью за помощь.

— Мне уже жутко, — рассмеялся Сарваш. — Дон Микеле, куда вы собираетесь меня втянуть?

— Не втянуть, а предложить присоединиться к одному древнему и могущественному братству…

Дальше Синдона заливался соловьем о вольных каменщиках, а Сарваш слушал его в пол-уха. В последний раз вступить в братство масонов ему предлагали лет двадцать пять назад. И на подобные предложения он всегда отвечал одинаково:

— Боюсь, что вынужден отказаться.

Синдона окинул его недоверчивым взглядом и произнёс:

— Лучше подумай и хорошенько всё взвесь.

— Будет вам, дон Микеле. Нам с вами сейчас сподручнее думать, как расхлебывать кашу, которую вы заварили…

— Послушай меня, парень, — начиная злиться, произнёс Синдона, — такое предложение поступает только раз в жизни… — на этой фразе Сарваш ехидно улыбнулся, а Синдона, не замечая этого, продолжал — … и только от твоего решения зависит, будет твоя жизнь и дальше успешной, или же нет. Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Возможно, — пожал плечами Сарваш. — Зато представляю, что будет, если соглашусь. — И он ненавязчивым жестом провел большим пальцем правой руки по горлу. — К тому же, я никогда не носил галстука, он, знаете ли, всегда норовит угрожающе сдавить дыхание.

По глазам Синдоны было видно, что намёк Сарваша на масонский символ галстука-удавки он распознал и понял.

— Может лучше поговорим о другом? — предложил Сарваш.

Синдона с мрачным видом принялся вырезать из листа бумаги квадрат и тут же начал складывать его по диагонали:

— Я уже сказал, Гамбино забирают свои деньги, а это гарантированный дефицит ликвидности.

— Зато вы не будете виноваты в том, что деньги мафии сгорят в вашем же банке. И, как следствие, вы проживете ещё долгую жизнь.

— Может, перестанешь умничать? Где мне взять деньги? Лучше об этом мне скажи, иначе проблемы начнутся уже в Италии.

Сарваш не стал разуверять дона Микеле, что проблемы гарантированно будут, не зависимо от того найдёт он деньги или нет. Но зачем раньше времени расстраивать и без того мрачного «Акулу»?

— Национальный банк Вестминстера, — был ему краткий ответ.

— Лондонский банк? А что, можно попробовать. Клиринг?

Сарваш кивнул.

— Ладно. Хорошо. В общем, иди, это дело я улажу сам.

Сарваш ничего не сказал, только повиновался. Когда он покинул кабинет, Синдона должен был обнаружить на своем столе фигурку оригами, но совсем не ту, что складывал сам — бумажная лиса навалилась на бумажного журавля, перекусывая ему горло.

Сарваш понял, что Синдона клюнул на его уловку и попытается забрать деньги у Лондона. Но именно что попытается. Англичане не дадут ему это сделать, потому что вчера получили от одного доброжелателя важную информацию об истинном, а не прописанном в пресс-релизах положении Франклинского национального банка. Всё-таки хорошо, когда у тебя есть связи во многих европейских банках, и ты знаешь людей, с которыми можно поделиться удобной для тебя информацией.

Звезда Синдоны неумолимо близилась к закату. Англичане «неожиданно» отказались выдать деньги по клирингу — как следствие, акционеры Франклинского национального банка не получили выплат по дивидендам. В Милане оба банка Синдоны еле держались на плаву. По совету Сарваша он произвёл их слияние. Теперь у него был один крупный банк с гигантским убытком в двести миллиардов лир.

Пока дон Микеле отчаянно искал спасения в Италии и клянчил деньги у правительства, в Нью-Йорке Сарваш не забывал о своей второй профессии, ни одному из смертных не понятной. По сути, она совпадала с основной, правда, обслуживать Сарвашу приходилось интересы исключительно альваров.