Чтение онлайн

Через неделю в Нью-Йорк вернулся Синдона. Больше бумажных журавликов он не собирал, только ходил по кабинету, не находя себе места.

— Ездил в Белый Дом, просил поддержки у администрации Никсона, — монотонно говорил Синдона, словно зачитывал отчёт о проделанных действия. — Я предложил им миллион долларов для президентской компании. Они отказались.

— Разумеется, отказались, — произнёс Сарваш. — Подобные вещи противоречат закону.

Синдона скривился:

— Я тебя умоляю… Проще вести дела с единоличными диктаторами вроде Сомосы, чем с демократически избранными правительствами. У них слишком много комитетов и контролирующих органов, да ещё они всё время норовят воззвать к честности — хуже для банковского дела и не придумаешь. Между прочим, Банк Рима даёт мне 128 миллионов долларов, — произнёс «Акула» и добавил. — И этого мало.

Сарваш молчал и выжидающе смотрел на Синдону, а того потянуло на откровения.

— Добрые люди сказали, что министерство финансов уже потирает руки и готовит ликвидаторов для моего банка в Милане.

— Ну, это ведь такая малость.

— Что ты имеешь в виду? — удивился его дерзости Синдона.

Сарваш пожал плечами и улыбнулся со словами:

— Хотя бы то, что вам могут припомнить вывод валюты за пределы Италии, а это финансовое преступление.

— Что за морализаторство? — фыркнул Синдона. — Знаешь, Изаак, тебе никогда не стать настоящим банкиром только потому, что у тебя есть принципы. А ещё тебе невдомёк, как пользоваться надежным оружием — оружием шантажа.

Сарваша это признание немало развеселило. Это он не банкир? Это он не умеет шантажировать? Видимо Синдона разбирается в людях ещё хуже Карлы.

— А у вас, значит, есть рычаги давления на министерство финансов Италии?

— Есть, — не без гордости признался Синдона, — они бы были и у тебя, не будь ты так глуп и упрям, когда отказывался присоединиться к братству достойных людей.

— Я привык рассчитывать только на свои силы.

— Вот и плохо. Так ты мало чего добьешься в профессии.

Сарваш лишь покачал головой:

— Я не временщик, дон Микеле, и собираюсь прожить долгую жизнь и потому имею полезную привычку загадывать на несколько десятилетий вперед.

— Ещё скажи, что собираешься жить вечно, — усмехнулся «Акула».

— А ещё я не выжимаю из банков все соки без остатка.

Синдона злобно посмотрел на Сарваша:

— Что ты понимаешь? Я тебе плачу не за оскорбления, сукин ты сын, а за то, чтобы ты дал мне дельный совет.

— Попробуйте купить швейцарский паспорт, — сострил Сарваш, — Будет где укрыться от итальянских следователей.

Но Синдона воспринял его слова всерьёз и буквально.

— Да, ты прав, так я и сделаю. Умберто Ортолани уже предлагал мне нечто подобное…

— Так вы, наконец, меня уволите? — на всякий случай поинтересовался Сарваш.

— Что, как крыса хочешь сбежать с тонущего корабля? Не выйдет. Нас разлучит только прокурор.

И Сарваш остался при своей должности в Франклинском национальном банке. С Карлой он виделся всё реже и реже. Когда он встречал её в коридоре или холле, по виду женщины было понятно, что её что-то гложет, что она хочет с ним поговорить, но этого так и не происходило. Видимо, гордость не позволяла ей первой делать шаг навстречу. И Сарваш сам не спешил к примирению, он чувствовал, что сейчас не самое лучшее для этого время, и надо подождать.

И вот настал долгожданный день, когда старик из Чайна-тауна разослал письма адресатам в четырёх странах, и механизм банковского краха пришёл в движение. В миланском банке Синдоны обнаружился убыток в триста миллионов долларов, и министерство финансов Италии начало процесс принудительной ликвидации банка. Через пару дней появился ордер на арест дона Микеле и он сбежал с новеньким швейцарским паспортом из Милана в Женеву. До Нью-Йорка он добрался точно к знаменательной дате — краху Франклинского национального банка. Это банкротство назвали крупнейшим в американской истории — шутка ли, два миллиарда долларов пропали неизвестно куда.

Сарваш стоял в холле на первом этаже и не без интереса наблюдал, как полиция выводит из здания в наручниках всё высшее руководство банка. Не было среди них только гражданина Швейцарии Микеле Синдоны. Но к вечеру он позвонил Сарвашу из отеля «Пьер», где всегда останавливался:

— В миланской прокуратуре лежит выписка о распределении дивидендов в Частном банке, — отчеканил Синдона. — Ещё у них есть авизо на триста миллионов долларов, с не совсем точными данными…

— Поддельные, — уточнил за него Сарваш.

Синдона вмиг переменился в голосе и пошипел:

— Это ведь ты, стервец, украл у меня эти документы и отправил их в Милан, так?

— А я думал, — беззаботно произнёс Сарваш, — вы так и не встретились с прокурором, раз бежали в Женеву. Откуда информация, что в его распоряжении именно авизо?

— От добрых людей.

— А, — понимающе кивнул сам себе Сарваш, — тех самых, что при галстуках и фартуках, с угольниками и мастерками. Ну что, сильно они вам помогли?

— Запомни, — угрожающе продолжал Синдона, — отсчёт твоих дней уже пошёл. Никто не смеет насмехаться надо мной, слышишь? На кого ты работаешь? Кто надоумил тебя подставить меня?

Тут Сарваш не сдержал т смеха, чем ещё больше разозлил «Акулу».

— Единственный человек, кто вас подставил, это вы сами, дон Микеле. Если б не ваша фантастическая жадность и тяга к мошенничеству…

— Ты не жилец, понял, не жилец, — только и ответил Синдона, — у меня есть люди, они разберутся с тобой, поверь мне…

— У вас, или ваших покровителей Гамбино?

— Какая разница?!

— Абсолютно никакой. Не вы первый, не вы последний, кто угрожает мне расправой. Но, поверьте, убить меня — это не выход из положения.

— Это будет в назидание другим, чтобы лишний раз задумались, стоит ли переходить мне дорогу.

— В тюрьме таковых точно не найдётся, — парировал Сарваш.

— Ты ошибаешься, мальчик, — прошипел Синдона, — никто не отправит меня за решётку. За мной стоят силы, о которых ты и понятия не имеешь. Никто меня не арестует, никто меня не выдаст.

— Может у вас имеется и охранная грамота из Белого Дома?

— Имеется, — торжествующе объявил он, — и из Пентагона тоже.

— Ну, надо же, правительство США, масоны, мафия и все горой встанут за вас. Дон Микеле, а вы случайно не заблуждаетесь по поводу собственной значимости?

Синдона, тяжело дыша, только произнёс:

— Запомни, ты сам вырыл себе могилу, сам.

— Пусть так, — охотно согласился Сарваш. — Но, раз уж вы твёрдо решили меня убить, то считаю своим долгом сообщить, что в таком случае, я буду просто вынужден вернуться к вам с того света. И что я тогда сделаю, лучше вам пока и не знать.

— Что за бред ты несешь? — возмутился банкир.

Сарваш снисходительно ухмыльнулся. Настало время выкладывать главный козырь:

— Прокуроры в Милане, Нью-Йорке, Женеве, Кёльне и прочих городах, где прогорели ваши многочисленные банки, получили такую ничтожную малость компромата на вас, что… — Сарваш сделал многозначительную паузу, и после добавил, — А вы говорили, что я не владею искусством шантажа.