Чтение онлайн

— Можно всех обыскать по завершению работ. — Предложила Хьерта.

— Умный вор давно прикопал украденное в неприметном месте и даст добыче отлежаться, после чего заберёт её через неделю или две. — Возразил я.

— Бесит! — Прорычала Сузи. — Нас обокрали, а мы ничего сделать не можем! Уже жалею, что ограничила свои Ментальные способности! Устроили бы попойку, а потом расспросили подвыпивших рабочих, и я бы нашла того, кто врёт!

— Остынь. — Видар положил руку на плечо счетоводу и покачал головой. — Так бывает. Надо не беситься, а сделать выводы, чтобы подобное не повторилось снова.

— Согласен. — Высказал я поддержку главе группы.

— И всё равно бесит! — Процедила Сузи, но уже куда тише.

— Предлагаю перекусить и подумать ещё раз на сытый желудок. А то время уже к ужину. — Предложил Вонг, поглаживая живот.

— Мои извинения, — развожу руками, — но мне нужно продолжить свой путь. Я и так задержался у вас дольше, чем планировал.

— Что даже на ужин не останешься? — Удивился Видар.

— Если выйду сейчас, то успею к Вестфалу, пока работают Врата, а если останусь, то придётся ждать до утра. — Качаю головой.

— А как же твои украденные вещи? — Спросила Хьерта.

— Разумеется, меня, как и Сузи, безмерно бесит сам факт кражи, но и тратить дни на поиски вора я не могу себе позволить. Что касается ткани, я и правда собирался её выбросить. А вот артефактный браслет, пусть и сломанный, очень приметен для знающих людей. Такие вещи носили представители запрещённого на Айне культа Ночных Охотниц. Так что если вор задумает его продать, то, скорее всего, первый же торговец древними ценностями, к которому он обратится, заложит его жрецам Антареса, и воришку ждут очень весёлые времена. Так что мне кажется, вор за эту кражу всё равно понесёт наказание, пусть и не от моей руки.

— Ты странный. — Сжала ладони в кулаки Сузи. — Я вот хочу своими руками свернуть ублюдку шею.

— Мы продолжим наблюдение, и если найдём вора, то вернём твои вещи. — Подвёл своеобразный итог Видар.

— Если и правда найдёте браслет. — Я описал как он выглядит. — То ни в коем случае не показывайте его посторонним. А лучше сразу сдайте в Цех Артефакторов и получите за него полагающуюся награду.

— Хорошо. — Кивнул Видар, соглашаясь.

— И да, едва не забыл. — Я демонстративно хлопнул себя по лбу. — Вас же расспрашивают местные, откуда вы такие красивые тут появились?

— Да, — отвечает Вонг, — спрашивают, но мы просто говорим правду и любопытным выносит мозг из-за Сакрального Барьера.

— А я на днях сильно перепил с местными и придумал байку, которой поверили не только проходчики, а даже жрецы Антареса и представители Великих Гильдий. Думаю, будет неплохо, если мы все станем придерживаться этой одной версии. — И я рассказал ту байку о затонувшем острове, которая в прошлом Цикле была придумана Морфеем.

— История Атлантиды. — Гулко рассмеялся Готлейк. — Хитро и проверено временем. Но что отвечать, если спросят, где именно располагался наш «родной остров»?

— А вот тут смело уже можно говорить правду! И дать поработать Сакральному Барьеру, наложенному на нас квестерами. — Поясняю беспроигрышность подобной тактики.

— Не обещаю, но будем иметь ввиду. — Уходит от прямого ответа Видар.

— Так я и не заставляю, просто, раз моему рассказу поверили даже Светлые, то эта версия не противоречит местной мифологии и легендам.

Мы поговорили ещё минут пятнадцать, после чего Сузи проводила меня к себе в комнату, и пока я забирал вещи, собрала мне еды в дорогу.

С землянами я попрощался тепло, хотя и чувствовалась некоторая напряженность из-за того, что меня обокрали на их земле. Надеюсь, этот инцидент не станет той чёрной кошкой, которая разрушит наше хорошее отношение. Да и данные в долг деньги часто ставят крест даже на крепкой дружбе. Но я не жалел о том, что помог землякам финансово, они и правда могли влипнуть довольно серьёзно и, задержав оплату рабочим, похоронить свою репутацию честных людей. А подобное могло поставить крест на всех проектах, как тех, которые они уже начали претворять в жизнь, так и на все последующие.

Когда покидал Глинушку, прошёл по строящемуся мосту и ещё раз внимательно пригляделся к рабочим, выискивая признаки начинающейся чесотки. К моему сожалению, никто из артельщиков не чесался. Возможно, проклятию на шёлке надо больше времени, чтобы сработать, но дальше ждать мне было совсем не с руки. Если всё же чесотка у вора начнётся позже, его вычислят земляне.

Удалившись от деревни на пару километров, я углубился в небольшой лесок и дал волю злости. Это я Видару говорил, что меня мало волнует случившаяся кража, на самом деле я был в бешенстве. Попадись мне сейчас на глаза этот воришка, я бы убивал его медленно, неторопливо и болезненно. Срубив и переломав десяток деревьев, немного успокоился, а когда расколол несколько крупных камней, то почувствовал, как злость отступает. Не уходит окончательно, а словно удаляется, оставаясь на горизонте внимания.

Мне и правда не так уж был нужен этот браслет Ночных Охотниц, тем более повреждённый. Я так и не придумал, что с ним делать. Но это была моя вещь! Мой трофей! И кто-то меня его лишил. Однако, злость злостью, но я также понимал, что если вора сразу не поймали за руку, и он как-то обошёл проклятие шёлковой ткани, то, скорее всего, он останется безнаказанным. Это жизнь, и в ней происходят самые неприятные случайности. Скорее всего, вор собирался выкрасть кассу группы Видара, а мой рюкзак просто подвернулся под руку. Так бывает, но почему же мне так трудно с этим смириться и забыть, ведь я потерял то, что мне, по сути, не нужно.

Из-за этих мыслей тренировка по выделению чистой праны из энергетических потоков Ядра получалась из рук вон. Раздражение и злость — плохое подспорье, когда требуется чистота и сосредоточенность мыслей. После двух десятков провалов отложил освоение «Истинного Доспеха Духа» на то время, когда полностью успокоюсь, и принялся отрабатывать копейные ката и обычный Разряд, не забывая разность в пыль встречающиеся по пути камни Руной Дес, заодно упражняясь и в Магии Иллюзии.

К месту, указанному Сузи, я вышел за час до заката. Малый Храм Ишида, носящий поэтичное название «Обитель чистых мыслей», расположился в низине между трёх холмов и был окаймлён быстрыми ручьями. Вокруг самой постройки, чем-то напомнившей мне храм Гефеста в Афинах, тянулись сады плодовых деревьев. Яблони, груши, вишня, черешня, причём в посадках проглядывала какая-то явная система, чтобы понять которую, надо было, видимо, окинуть местность с высоты храмовой крыши.

Остановившись пред ажурным мостиком, по которому едва ли смогли бы пройти два человека в ряд, перекинутым через ручей, я сошёл с дорожки и уселся прямо на траву. В том настроении, в котором я пребывал этим вечером, посещать подобные места было недальновидно. Мне потребовалось полчаса дыхательных гимнастик и глубокой медитации, чтобы наконец-то справиться со своей злостью. Почувствовав, что моё дыхание стало лёгким и свободным, я открыл глаза и увидел на противоположном берегу ручейка терпеливо ожидающего меня жреца.