Чтение онлайн

Дело кончилось тем, что на окраину деревеньки из утреннего тумана выплыла странная процессия: три Крылатых коня шагали по разбитой дороге в ряд, на одном из них сидел молодой Страж, следом ступали два грозных зверя с близнецами на спинах. Пастушок, собиравший коз, припустил огородами, козы с блеяньем разбежались, а хозяйки заголосили во всех дворах, благоразумно захлопывая калитки. Через минуту деревня словно вымерла — все двери и ставни оказались закрыты и, кроме истерично вопящей где-то утренней птицы, ничто не нарушало настороженной тишины. Лунгта фыркнул, топнул и громко, призывно заржал. В конце кривой улочки отворилась калитка, на дороге показался растрёпанный мужик. Он начал бить поклоны за два двора.

— Поговори с ним, Рикон, — досадливо попросил Злой Рок, — а то он и к полудню до нас не доберется.

Рикон вспомнил своё аристократическое происхождение, и голос его заледенел вежливым равнодушием:

— Кто ты есть?

— Так… как, господин? Голова я, значит, Яныш. Деревня наша, Задойки…

— Прекрасно, Яныш, — перебил мужика Рикон. — Чьи это дети?

Деревенский Голова с опаской покосился на Псов и трясущейся рукой указал куда-то в конец улицы.

— Динаркины они. Что натворили-то, господин?

— Не твое дело. Проводи. И не господин я, а Рикон-Страж.

— Конечно-конечно, — мелко закивал мужик, соглашаясь сразу со всем, и повёл процессию по грязной улице. Заскрипели ставни, приоткрываясь, через дыры в заборах засверкали любопытные глаза. В основном детские. «У-у», — протянул кто-то с завистью…

Близнецы гордо восседали на спинах Псов, никак не реагируя.

Дальше по улочке распахнулась калитка, и из неё выскочил крепкий полуодетый парень с хворостиной в загорелой руке. За него цеплялась невысокая молодая женщина. Он стряхивал её с себя, как котенка, но она хваталась за него снова.

— Ваши? — обернулся к сорванцам Рикон.

— Ага, — обречённым хором отозвались они, покрепче вцепившись в гривы Псов.

— Вот, батька их, Нарим, — засуетился Голова.

— Спасибо, ты очень помог Стражам. Подумай, не надо ли в деревне чего? Будем уходить — сообщишь. Иди, Яныш. — Рикон перевёл взгляд на молодого отца, на веснушчатом лице которого проступала смесь досады, страха и облегчения. Хворостина сама собой пристукивала в ладонь.

Рикон соскользнул со спины Рока и сделал шаг к парню.

— Твои?

— Мои, — вздохнул парень, — чего уж.

Мать выглядывала из-за широкого плеча мужа и глазами, полными ужаса, смотрела на сыновей.

— Слезайте, — скомандовал Рикон.

Пацаны медлили. Псы заворчали, и мальчишки ссыпались на землю. Родители шагнули к ним, но не осмелились приблизиться к огромным зверям.

— Не надо бояться. Мне бы попить, горячего, да поговорить с вами, — смягчил тон Рикон.

Лунгта и Злой Рок обменялись короткими взглядами.

— К-конечно, Страж, только стол у нас небогат…

Хозяин распахнул калитку, пропуская гостей. Близнецы шли последними и получили всего лишь по крепкому подзатыльнику, перед тем как попасть в объятья матери.

Нарим закрывал калитку, когда его спину обожгло горячее дыхание и, перекрывая, а то и совпадая с ворчанием, голос в голове поинтересовался, как зовут сыновей.

— Маки и Вошка, — машинально ответил парень и обернулся, холодея.

Ему в лицо дышала ужасная морда. И ухмылялась.

Они покинули деревню, поупражнявшись ещё немного. Пятеро добровольцев, двое из которых оказались детьми, причём одна девочка, лет десяти, прекрасно понимали Псов. А Псы с лёгкостью понимали людей. Когда Крылатые кони брали разбег по главной улице деревушки, все её жители провожали Стража и «летающих говорящих волков».

Поздно вечером они опустились на плато в Небесных скалах. Перед Небесным Замком их ждали Старшие Стражей.

Друзья и враги

Люди грелись у костра, пока одна половина Псов охотилась, а вторая — отдыхала после утомительного пути. Самый юный, с зачатками серой гривы, Гррыт, уже притащил им некрупного копытного со свёрнутой шеей и снова растворился среди деревьев. Ликос взялся освежевать тушку, а Огастос наломал разлапистых веток с длинной ароматной хвоей для ночевки. Здесь уже отчётливо ощущалось дыхание осени. Солнце заходило рано, ночи стали холодней. Чара с сожалением вспомнила жаркие ночи Юга.

Ликос насадил тушку на крепкий сук и пристроил над огнём, дохнуло слово Чары, и пламя осело ровно настолько, чтобы не подпалить мясо. Псы тихонько зафыркали — им не нравился запах.

— А как вообще живут там, у вас? — спросил, протягивая к огню руки, Огастос.

— Да как? Сказать честно, я мало где бывала… Победнее и попроще, чем в ваших городах, а деревни — и не отличишь. Лошади, козы, свиньи — всё как здесь. Крыши у нас по-другому кроют, окна квадратные ставят, вот и вся разница. Да! Конечно! Магии нет. Совсем. Гори-огня нет, но масляные лампы и свечи — тоже ничего. Ветер в паруса никто не направляет, но по морю ходят… Вести срочные и важные Стражи носят и гонцы. Лошади у нас, конечно, получше… А так? Те же господа и простой люд. И разбойники на дорогах тоже есть, они — забота Стражей, когда совсем наглеют. Их на каменоломни отправляют, если поймают Стражи, а если мужики…

Чара замолчала, глядя в огонь.

— Жаль, что им тогда не удалось… Жили бы сейчас одинаково, — вздохнул Огги.

Чара и Ликос вскинулись одновременно.

— Ты не видел Горелых Земель! — воскликнула девушка. — Там сорок Лунных лет ничего не растет, половина моего мира — чёрная пустыня! Вот что у них вышло!

— Из Крейс в живых осталось только трое, а Великому Магу Крейс было всего четыре года! Сколько Фресс уцелело? — Ликос набычился, словно собирался кинуться на Огастоса.

— Не помню, — виновато признался парень. — Шестеро, кажется…

— Вы всегда были плодовитыми. Мой отец ругался: «крепкое семя», — пробурчал Ликос.

— Бросьте. Вы, ваш… Мы! Теперь всё по-другому. Я тоже об этом думала, — призналась Чара. — Не такие уж мы и разные.

Хрустнула ветка, и две лохматые тени выволокли на край поляны тяжёлую тушу.

— О! Кропыш! — воскликнул, приглядевшись, Ликос. — Хорошая добыча!

Чара оборачиваться не захотела. Трапеза Псов могла запросто отбить аппетит.

До большого города, в котором когда-то жил Огги, оставалась, по его прикидкам, пара дней пути. Псы не могли двигаться кратчайшим путем — им приходилось избегать и человеческие поселения, и территории других стай. Но это всё-равно было быстрее, чем трусить на неторопливых местных лошадках, которые не держали галоп более пяти минут, выдыхаясь. Чара вытянулась на мягких ветках, глядя в темноту.

Чёрное небо лежало прямо на острых верхушках деревьев этого странного леса, никакой свет не мог пробиться сквозь плотные облака, наползавшие с Севера весь вечер. Тело ныло. Псы — не самый удобный способ передвижения. Сон никак не шёл. Рядом похрапывал на спине Ликос. Рослый, широкоплечий, упрямый, но неожиданно — очень ранимый. С другого края свернулся на подстиле Огги. Тонкий, но прочный, как хороший клинок. В сторонке посапывали Псы, только одна пара глаз светилась в темноте.