Чтение онлайн

– Я никогда не спрашивал чем занимается твоя фирма. Расскажи.

– Мы импортируем высококачественные продовольственные товары, папа. Ты, наверно, видел рекламы нашей фирмы повсюду - "Гладиатор".

– Да, видел, - вдруг вспомнил Михаил.
– И что, теперь ваши товары перестали покупать?

– Нет, покупают их попрежнему хорошо, прибыль мы получаем изрядную, вот только 1 июня нам нужно принять решение - продать ГКО, трехмесячный срок которых истекает и получить достаточно скромный доход, процентов шестьдесят на круг, или подождать до первого сентября, когда доход будет гораздо больше - правительство повысило ставку рефинансирования до ста восьмидесяти процентов.

– И на какую сумму у вас этих ГКО?

– На сорок миллионов рублей - это примерно семь миллионов долларов. Мои партнеры настаивают на том чтобы продлить действие ГКО и даже прикупить ещё на свободные деньги. Но мы закупили во Франции и Англии товары без предоплаты - нам верят, потому что за последние три года мы ни разу не подводили наших контрагентов - на шесть миллионов долларов. Сейчас можно расплатиться, но в этом случае придется сдать ГКО и не покупать новые. Склады будут забиты товарами которые, я не сомневаюсь, быстро разойдутся, но у нас не будет свободных средств и мы не получим сверхприбыли.

– И ты хотел поговорить со мной именно об этом - продавать ГКО или не продавать?

– Да, папа.

– Но ведь я не экономист, всего лишь математик. Скажу тебе вот что процентная ставка за рубежом равняется пяти, от силы семи процентам. Можно вложить деньги в инвестиционные фонды, но это рискованное дело, далеко не все фонды достаточно надежны. Впрочем, если выбрать надежный фонд с помощью хороших консультантов, то это достаточно прибыльное дело. Например, "Меррил Линч" - известный надежный фонд, хотя и временами несколько консервативный - А какой доход обеспечит тебе надежный инвестиционный фонд? Скажем, такой как "Меррил Линч"?

– Десять процентов, иногда одиннадцать. Может быть, даже двенадцать.

– Папа, но коммерческие банки в России выплачивают по валютным вкладам от тринадцати до шестнадцати процентов, а ГКО гарантирует сейчас правда, в рублях - сто восемьдесят процентов!

– Послушай меня, сынок. Таких ставок, которые ты описал, просто не может быть. Мы с мамой не вложили ни копейки из наших изрядных средств ни в один из банков, поскольку считаем что самые надежные банки - это стеклянные, потому что их можно закопать в подвале. До последнего времени мне платили за переводы только в валюте, вот мы и вкладывали её в эти банки. В общей сложности у нас накопилось тридцать две тысячи долларов. Ни один из моих знакомых математиков не вложил свои сбережения ни в коммерческие банки ни, тем более, в ГКО. Тебе нужен мой совет?

– Да.

– Хорошо, я дам тебе совет, но это будет совет математика, а не экономиста: первого июня сдайте ГКО, не делайте никаких рискованных операций, и постарайтесь уйти из банков, гарантирующих высокие доходы. С математической точки зрения это безумие, а если есть страна, где такое безумие в порядке вещей, то она скоро рухнет.

– Это совпадает с решением, которое я уже принял. Мой финансовый советник внимательно следит за биржей, и, по его мнению, мы достигли уже предельной черты. Увольнение Черномырдина и упорное желание Ельцина назначить на его место какого-то Кириенко, говорит о том что скоро могут быть предприняты неординарные меры. Беда в том, однако, что уходя из фирмы, я понесу немалые финансовые потери. Наш общий капитал примерно двенадцать миллионов долларов, из них четвертая часть - мои. При поспешном уходе мне достанется не больше полутора миллионов.

– Ну и что? Соглашайся. Наличными полтора миллиона тебе не дадут, значит, ты получишь какую-то часть фирмы. Впрочем, я мало разбираюсь в этом деле. Тебе решать. Ужин закончился на минорной ноте несмотря на роскошное угощение. В девять Михаил отправился спать, а на утро Алексея уже не было он уехал.

3

Михаил решил пока не обдумывать дальнейших шагов, связанных с аппаратом Исаака Израилевича, слушал радио, смотрел телевизор, а вечером двадцать пятого мая уехал в Москву. Там он побывал в Библиотеке иностранной литературы и попросил заведующую отделом фотокопирования сделать для него ксерокопии всех страниц с отделами "спорт" английской газеты "Таймс оф Лондон" с 15 июня по 30 октября 1968 года. Седая женщина с удивлением посмотрела на него.

– Вы представляете себе, сколько это будет стоить?
– спросила она.

– Нет, - честно признался Орлов.

Заведующая склонилась над клавиатурой компьютера.
– Вам это обойдется в семь тысяч пятьсот сорок рублей девяносто копеек, - заявила наконец она с торжествующим видом.
– Дешевле слетать в Лондон!

– Я собираюсь последовать вашему совету, - согласился Орлов, достал из кармана деньги и расплатился.
– Только мне нужно побыстрее.

– У нас мало таких эксцентричных заказчиков, поэтому ксерокопии будут готовы через неделю. Заходите 1 июня.

Орлов вернулся домой в огромную квартиру на Тверской - ему понадобилось немало времени чтобы звать Тверской улицу Горького - собрал кое-какие справочники по Англии и поехал на дачу. Было только семь вечера, но ему не сиделось. Нервозность оказалась заразительной - Зоя тоже металась по дому, а Наташа никак не могла успокоить сынишку. Наконец, около девяти вечера Михаил вышел из дома и сел на скамейку. Примерно через час в окнах погас свет и стало тихо. Тогда он крадучись вернулся в кабинет и начал ждать. Ровно в десять по московскому времени - шесть по Гринвичу - он отодвинул шкаф, вошел в чулан и нажал синюю кнопку. Снова короткая вспышка катодных ламп, Михаил выключил свет и вышел на улицу через потайную дверь, в конец мая 1968 года.

– А, это снова вы, - улыбнулась ему знакомая телефонистка.
– Вам опять повезло, линия свободна. Повторите номер в Лондоне.

Орлову почему-то не понравилось что девушка узнала его, что линия опять свободна, и что ему нужно повторить номер в Лондоне, хотя он не говорил что собирается звонить в Англию. В голове зазвенел крохотный тревожный колокольчик. Он снял трубку - Привет, Майкл, я только что вернулся из Челтенхема, - послышался взволнованный голос Сэма Брикстоуна. Решил лично присутствовать на этих скачках, благо ипподром недалеко от университета. Ну, знаешь, ты меня ошеломил! Со старта Магнифисент ушел последним и половину дистанции держался далеко от лидера. И вдруг он словно преобразился - гнедой жеребец с продолговатым белым пятном на морде помчался по дорожке словно не прилагая никаких усилий. Уже через двести метров он ликвидировал отставание, почти поровнялся с Глориэс и выиграл бы забег если бы пришлось бежать ещё хотя бы десять ярдов.

– Кто был третьим, Сэм?
– А ты разве не знаешь? Репортаж вели по радио. Ах да, ты же в Москве. Третьей с отставанием в пять корпусов пришла Мэригоулд, как ты и предсказывал. Но самое главное не в этом - ставки по этой категории принимались один к двумстам тридцати. Только я один поставил на первого, второго и третьего, и ты выиграл две тысячи триста фунтов! За вычетом десяти фунтов и налога на азартные игры тебе причитается две тысячи одиннадцать фунтов.

– Но ведь мы договаривались - половина твоя.

– Нет, я буду больше чем счастлив если ты расскажешь как сумел догадаться из Москву что в Челтенхеме первые три места займут Глориэс, Магнифисент и Мэригоулд. Да, кстати деньги я переведу завтра на твой счет в "Баркли'з Бэнк" - к счастью, у меня сохранилась твоя визитная карточка. В 23.30 26 мая 1968 года на стол дежурного на Лубянке лег перевод распечатки разговора между Михаилом Орловым (явно псевдоним) и английским профессором Сэмом Брикстоуном. Разговор вели из Апрелевки и фразы были,несомненно, зашифрованными. Дежурный снял внутренний телефон и позвонил в архив - ему сообщили что из числа находящихся под подозрением в Апрелевке проживает видный ученый член-корреспондент Гатович Исаак Израилевич, 1910 года рождения, замеченный в сионистской деятельности и регулярно навещающий синагогу на улице Архипова дом 10. Ага, сионистское гнездо снова начало проявлять признаки антисоветской активности, подумал дежурный, и положил перевод распечатки вместе с оригиналом на английском языке и со своими разъяснениями в папку для особо важных бумаг. Не исключено что этим займется сам товарищ Андропов, а он владеет английским и не скрывает этого, даже гордится.. Подумаешь, интеллегент...Еще очки как у Молотова носит. И словно испугавшись своих мыслей, полковник виновато оглянулся по сторонам. Михаил заплатил за телефонный разговор, попрощался с услужливой девушкой и через потайную дверь вернулся на дачу. Он ликовал, выпил одну за другой пять рюмок водки и не смог уснуть почти до рассвета. Проснулся Михаил поздно, уже светило солнце. От вчерашней эйфории не осталось и следа. Более того, он чувствовал что подкрадывается депрессия. Так чего он все-таки добился? Да, аппарат Исаака Израилевича работает, можно перенестись в 1968 год, а затем вернуться обратно. Этим ограничивались возможности чудесного аппарата. Действительно, Михаил может заранее узнавать результаты скачек в Англии - да что в Англии, во всем мире - и делать ставки, не рискуя проиграть. Но сделать их сам он не может - кто выпустит из Советского Союза в 1968 году бородатого старика, неспособного объяснить зачем ему ехать в Англию. Для этого необходима выездная виза отдела загранкадров ЦК КПСС, а кто ему даст эту визу? Зато выехать заграницу сейчас, в 1998 году просто, были бы деньги - он улыбнулся, вспомнив анекдот - но что он будет делать там в 1998 году? Время, жестокое неумолимое время преграждало ему путь. Итог подвести легко - зная то, что он знает в 1998 году, он не может выехать заграницу в 1968, а выезжать в 1998 просто, зато совершенно бесполезно.