Чтение онлайн

– Я думаю, это неспроста, что мы с тобой встретились, - хмыкнул здоровяк.
– Мы почему-то оба хотим лезть туда, куда лезть резона нет.

– Деньги?

– Не смеши меня. Я уже понял, что деньги для тебя - не главное.

– Для тебя тоже, - парировал я.
– Так что не надо мне снова рассказывать про то, что хочешь заработать на безбедную старость...

– Ну, согласись, это же звучало весьма правдиво... Большинство должно было поверить и не обращать в будущем внимание на противоречащие этой мотивации моменты.

– У тебя определённо есть какие-то скелеты в шкафу, - прищурился я.
– И ты определённо хочешь чего-то непонятного.

– Скелеты? А у кого их нет? Думаю, у тебя скелеты ничуть не хуже моих. А хочу я как раз вполне понятных вещей...

– И каких же?

– Кто знает, кто знает...

Немного помолчали, вновь вернувшись к рассматриванию рефрижератора "Арктик Санрайз", на котором предположительно размещался Скульптор...

– Может, "Рэд" или полицию позвать на помощь?
– без особого энтузиазма предложил Датч.

– Фигушки. Это наша корова, и мы её доим.

– Мы с тобой реально какие-то психи, - вздохнул здоровяк.

45.

– Большой Брат наблюдает за вами, - пробормотал Дин, откидываясь на стуле и протягивая руку к стоящей рядом кружке с кофе.
– Готово.

На огромной плазменной панели, висящей на стене в комнате нашего ботаника, шла прямая трансляция с двух камер, установленных в Лас-Ночес. В прицеле их объективов разумеется был рефрижератор Скульптора.

– Со спутника, что ли, снимают?
– поинтересовался Мао.

– Ага, как же, - я потёр ушибленный бок.
– Вот этими вот ручками сегодня с утреца лично развесил камеры по портовым кранам вокруг этой лоханки.

– Ты ж вроде водятел, а не горнострелок?

– А за водятла в хлебогрызку? Я, между прочим, почти лётчик...

– Тогда вот он - почти Джеймс Бонд, - китаец указал пальцем на Роджера.
– Почти - не считается.

– Однако, забраться на портовый кран - действительно то ещё занятие, - заметил Датч.

– Я после армии какое-то время промышленным альпинистом вкалывал, - объяснил я.
– Плюс в "академии" мы тросами пользовались вовсю - и с вертолётов десантировались, и здания штурмовали...

– Хорошие камеры, кстати, - подал голос Дин.
– Разрешение приличное и сигнал чёткий посылают...

– Наверняка недешёвые, - вздохнул Мао.

– Это ты ещё не в курсе про камеру ночного видения, которая включится только после захода солнца, - хмыкнул Датч.

– Разорение. Сплошное разорение.

– А я ведь предлагал вместо камер просто посадить тебя туда, - хмыкнул я.

– А чего это меня-то сразу?

– Ну, так ты же меньше всех. Ты - меньше, тебя труднее заметить... Дали бы тебе десяток "сникерсов" и рацию с запасными батарейками...

– Мечтай больше.

– Тихо, - возвысил голос здоровяк.
– Вайс, смотри - это он?

Я прищурился, вглядываясь в картинку с одной из камер.

Длинный светлый плащ, широкополая светлая шляпа, пейнтбольная маска на морде лица, габариты трёхстворчатого шкафа, светлые волосы до плеч. Стоит на верхней палубе.

– Он, урод, - цыкнул я.
– И как только жив остался-то? После двух пуль в спину, даже если на нём был кевлар, он был ещё месяц валялся в больничке...

– Да говорю тебе - промахнулся ты тогда.

– Чушь.

– То есть это - Скульптор, - уточнил Дин.

– Вроде бы, - кивнул Датч.

– О'кей, господа наёмники. А это тогда кто?

На палубу выбрался ещё один... Скульптор? Те же габариты и рост, точно та же одежда. Разве что доходящие до плеч волосы были не светлыми, а тёмными.

– Так, - я несколько рассеяно похлопал по карманам брюк в поисках пачки "мальборо". Остановился только поняв, что уже успел достать сигарету, заложить её за ухо и напрочь забыть о ней.
– Так.

– Получается, что у нас теперь двое Скульпторов, - произнёс Датч.

– Получается, что два.

– И оба маньяки.

– Оба.

– Два по полмиллиона - это уже миллион, - быстро посчитал Мао.

– Обожди, мой алчный товарищ, - я задумчиво пожевал фильтр сигареты.
– Наверняка это не сам Скульптор, а его подручные.

– Не избавляться от трупов самому, а поручить это помощникам, - кивнул Датч.
– Разумно, но крайне неожиданно. Всё-таки что-то вроде секты или кучки сатанистов?

– Неправильно это всё... Как-то это всё неправильно...

Я взъерошил короткий ёжик волос.

– Ладно, чёрт с ними, с этими размножающимися маньяками. Считаю, что корабль всё равно надо брать на абордаж.

– Если честно, то я бы ему пустил торпеду под мидель, но не подходил близко, - неожиданно заявил здоровяк.
– Есть у меня почему-то такое чувство, что не надо туда ходить.

– Предчувствия - вещь небесполезная, - кивнул я.
– Только...

– Что - только?

Только я ведь не могу сказать, что мне до сих пор не даёт покоя тот неживой взгляд найденной Святыми девчонки. Даже Датчу не могу сказать - он же не поймёт.

Как он может что-то в этом понять, если даже я сам себя в этом не до конца понимаю? Понимания нет - есть только знание, что не хочу я больше такого видеть. Бой - это не то, в бою я и сам кому угодно и глаз выбью, и руку оторву... Но в бою.

Одиночка Скульптор или нет, сатанисты там, язычники или просто психи - плевать мне. Торпеда под мидель? Слишком просто, Михаил Карлович.

Это... это надо прочувствовать. Каждой пулей и ударом ножа. Не какое-то там абстрактное торжество справедливости или воплощение воздаяния за грехи...

Это всё равно, что кривой гвоздь. Он кривой и оттого неправильный. Но каждый твой удар делает вещь правильнее. Каждый твой удар делает мир правильнее. Ощущение исчезновения неправильности - вот оно. Ощущение собственной важности - вот оно.

Ты ведь не просто так живёшь, верно? Особенно, если живёшь после чего-то, после чего жить уже не должен. Особенно, если у тебя нет причин жить. Страх перед смертью? Ерунда.