Чтение онлайн

Либо Тэлия начинала привыкать к темпу здешней жизни, либо ее выносливость увеличивалась; она недостаточно устала, чтобы остаться дома после ужина, поэтому решила исследовать сады, граничащие с территорией Коллегии.

Тут-то она и узнала, почему Шерил советовала не сталкиваться с "невключенными" студентами в одиночку.

Тэлия шла по посыпанным гравием дорожкам между цветочных клумб, разбитых в форме правильных геометрических фигур; заходящее солнце и подступающие сумерки, казалось, сгустили посиневший воздух. Аромат роз смешивался с нежным запахом ночных цветов, которые только-только начинали распускаться. Тэлия замечталась и не заметила, что поблизости, кроме нее, есть еще кто-то, пока этот кто-то не заговорил:

– Мне это чудится или здесь действительно запахло навозом?
– спросил за ее спиной мужской голос; его обладатель брезгливо принюхался.
– Право, похоже, что так!

– Может, садовники удобряли клумбы?
– на этот раз голос принадлежал девушке, и в нем отчетливо прозвучала ядовитая нотка.

– О, не думаю, - отозвался первый, - этот запах совершенно определенно свежий, и чрезвычайно похож на козий

Ошеломленная Тэлия обернулась. В тени живой изгороди лежали, развалясь, четверо или пятеро одетых в синюю форму подростков.

– Э, что тут у нас?
– первый говоривший прикинулся удивленным при виде ее.
– Право же, мне кажется, я нашел источник этого благоухания!

– Несомненно, - отозвалась сидевшая рядом с ним девушка, - поскольку это та девка с границы. Какая жалость - нынче в Коллегию стали принимать что угодно. И все же можно было подумать, что они вымоют это, прежде чем позволять ему бродить в приличных местах.

Они наблюдали за Тэлией с хитрым и выжидательным выражением на лицах. Поначалу она хотела ответить им в том же духе, но тут же отбросила эту мысль. Их пятеро, а она одна - и, судя по тому, что говорила Шерил, они вряд ли ограничатся оскорблениями и едва ли станут драться честно.

– О Владычица, эти твари погрязли в нечистотах; такую вонь не смоешь и сотней ванн, - злобно продолжал первый мальчишка.
– Что неудивительно, учитывая, что они погрязли также и в невежестве. Мне дали понять, что это существо пыталось вернуть своего Спутника в Коллегию... что оно даже не имело представления о том, что означает быть Избранным. УШИ Тэлии горели от стыда и гнева.

– Оно что, столь же глупо, сколь и вонюче?
– спросил третий.

– Должно быть, поскольку оно, по-видимому, не понимает, что мы говорим о нем.

Слезы навернулись на глаза Тэлии - и мгновенно высохли. Ни в коем случае нельзя показывать этому сброду, как больно ранят ее их оскорбления обидчиков это только воодушевит. Тэлия закрыла глаза, которые щипало и жгло от непролитых слез, повернулась и пошла прочь; насмешники так быстро догнали ее, что она не заметила, что окружена, пока от хорошо рассчитанного толчка не полетела вниз головой в щедро политую садовником клумбу. Тэлия была не готова к нападению и упала тяжело; лицо облепила грязь и сухие листья.

Когда смех замер вдали, Тэлия кое-как выбралась из клумбы. От удара при падении у нее перехватило дыхание; на этой клумбе росли плетистые розы, и их шипы, казалось, достигали в длину не меньше дюйма. К тому времени, как она наконец выпуталась, ее форма превратилась в лохмотья, а сама Тэлия вся перепачкалась и исцарапалась в кровь.

От обиды по щекам потекли горячие слезы; Тэлия смахнула их тыльной стороной измазанной землей руки и со всех ног поспешила под защиту Крыла Коллегии, радуясь тому, что покров сгущающейся тьмы скрывает ее от посторонних глаз.

Было еще довольно рано, так что умывальная комната пустовала; Тэлия торопливо запихнула драную одежду в отведенный для этого желоб. После долгого отмокания в воде воспаленные ссадины превратились в царапины, которые могли сойти за полученные на тренировке, а звук льющейся воды заглушал всхлипывания, когда Тэлия плакала от злости и боли.

Она не собиралась обращаться к Шерил с просьбой о помощи: все время прятаться за спину старшей подруги она не могла, а стоит ей остаться одной, как на нее тут же снова нападут. Кроме того, несмотря на уверения Шерил, Тэлия сильно сомневалась в ее искренней готовности изо дня в день терпеть возле себя постоянное присутствие ребенка.

А Тэлия уже имела богатый опыт общения с зловредными озорниками вроде этих; она знала, чего теперь ожидать. Коли уж они начали, то не оставят ее в покое, пока им самим не наскучит эта забава.

И нужно принимать в расчет еще одну сторону дела. Тэлия откинула с глаз мокрые волосы и посмотрела на шрам величиной с монету, красовавшийся на ладони ее левой руки. Сколько лет ей было, когда Юстас выжег его на руке младшей сестренки раскаленной докрасна кочергой? Девять? Десять? Неважно. В тот раз старшие поверили ему, а не Тэлии, когда Юстас заявил, что девчонка обожглась сама.

Так с какой стати здесь кто-то захочет поверить ей? Она новенькая, никто ее не знает; насмешники же, очевидно, дети знатных вельмож.

При сложившихся обстоятельствах кого сочтут лжецом? Лучше уж хранить молчание. Они позабавились, как хотели; быть может, если жертва не будет реагировать на их выходки, им это скоро надоест и они оставят ее в покое.

Надежда оказалась напрасной.

Уже на следующий день Тэлия обнаружила, что кто-то стащил ее конспекты по истории; днем позже толчок в спину заставил ее пошатнуться и упасть на четвереньки, ободрав обе коленки и локти об пол коридора. Когда Тэлия очухалась и собрала рассыпавшиеся книги, кругом не было видно никого, кто мог бы ее толкнуть, - но она расслышала тихое хихиканье откуда-то из окружавшей ее толпы.

Два дня спустя невидимые противники забросали ее камнями, когда она в бежала на занятия по самообороне. На следующий день оказалось, что кто-то вылил на ее книги целую бутылку чернил, и не было никаких доказательств того, что их мог держать в руках кто-то, кроме ее самой. Это явилось для Тэлии почти невыносимым унижением - чтобы другие считали, что она может так небрежно обращаться с книгой.

Неуклюжесть Тэлии начала создавать ей определенную репутацию, поскольку ее пихали или давали подножку по меньшей мере раз в неделю; когда же она осмеливалась выходить куда-нибудь за пределы Коллегии, это случалось еще чаще.

А затем прибавилось преследование и другого характера.

Тэлия начала получать анонимные записки - записки, которые таинственным образом появлялись в ее карманах или книгах, записки, которые в пух и прах разнесли ее и без того хлипкую уверенность в себе. Дошло до того, что один вид клочка бумаги в учебнике доводил Тэлию почти до слез, а показать их кому-нибудь она не могла: слова на бумаге исчезали через несколько мгновений после того, как она разворачивала записку, и в руках у девочки оставался просто обычный кусок чистой бумаги.