Чтение онлайн

В тумане накативших слез я погрузил вещи в «кавалер» и в полшестого вечера 9 января 1996 года двинул прочь из города с 1188 фунтами в кармане и с настольной лампой на соседнем сиденье вместо пассажира.

Оказалось, что время для начала новой жизни выбрано неудачно. Я планировал ехать на север — там жизни больше и дольше не придется поворачивать назад. Чего бы проще: повернуть «кавалер» мордой на дорогу, ведущую прочь из Лондона, и не думать о возвращении, пока что-нибудь не случится. Однако городское движение в полшестого вечера 9 января 1996 года не желало меня отпускать. Оно хотело, чтобы я застрял в Лондоне. Южная Кольцевая угрожающе набухала, как закупоренный кровеносный сосуд.

К семи я добрался только до Мортлейка, к девяти — до Уэмбли. За три с половиной часа я удалился от дома на каких-то девять миль, затрахался и почувствовал боль в пояснице. Мне хотелось в уютную теплую постель, мне хотелось к Генри, Лотти, Тому, Люси, Мэри, Сэди. Я даже был готов расплатиться и по-братски обняться с Бартом.

Но я все ехал и ехал. В десять я подъезжал к Льютону, к полуночи — к Донкастеру, теперь я был уже так далеко, что можно было не бояться сделать остановку. Не доезжая двадцать миль до Лидса, я свернул с Ml на заправочною станцию и с деланно озабоченным видом прогулялся по стоянке машин. В поздний час работали только «Счастливый едок» и «Бойгер Кинг», но я побрезговал, вышел на застекленный мост и стал смотреть на автомобильный поток внизу. Из Лондона все машины неслись с яркими белыми сияющими глазами, в Лондон — с красными больными и опухшими. Что-то здесь не так.

А дальше что? Что дальше? К бензоколонке лепилась гостиница из сборных блоков, предлагающая номера на выходные по 29 фунтов. Я прошел в стерильный, слабо освещенный холл посмотреть цены. Разумеется, так как я не заказывал заранее, попросил завтрак и номер со своей ванной, цена увеличилась до 45 фунтов, но я все равно согласился. За стойкой паренек лет семнадцати читал Чехова. Наверное, какой-нибудь зубрилка, подрабатывает в отеле, но разве Чехова проходят в школе? Я думал, что современная школьная программа кончается на Ллойде Вэббере и инспекторе Морсе [71] .

— Привет, мне нужна комната переночевать.

— Сделаем.

Портье порылся в поисках анкеты. К его дешевому блейзеру был прикреплен значок с надписью «Вас обслуживает Мохаммед». Я не знал, что ислам уже проник в сферу услуг.

— Еду, понимаешь, из Лондона, навестить друзей в Абердиншире.

— Ага.

— Устал как собака, дай, думаю, сниму койку и отключусь до утра.

— Хозяин — барин.

Парень быстро долбил по клавишам компьютера.

— Утром позвоните разбудить?

— Два фунта, сэр. В котором часу вас разбудить?

— A-а… в семь, пожалуйста.

Я почти сам себя убедил, что еду на званый прием у шотландской маркизы.

— В семь разбудим, сэр. Позвольте вашу кредитную карточку.

Черт.

— Я заплачу всю сумму наличными, если вы не возражаете.

— Никаких проблем. Ваш адрес?

— Э-э, Эксгибишн-роуд, дом 82, Южный Кенсингтон, Лондон.

— Номер квартиры?

— Нет. Это — дом.

Вот черт. Дом на Эксгибишн-роуд приплел. Кого я из себя корчу, посла Бразилии?

— Хорошо, сэр. Итого пятьдесят один фунт. Номер для курящих?

— Нет.

Странно, но это правда — я попросил номер для некурящих. Для меня не курить — все равно что для нормального человека не дышать. Я хлоп-пул по стойке пачкой банкнот и, перебирая ее пальцами, чтобы портье видел, как много у меня денег, отсчитал две двадцатки и десятку.

— Багаж?

Нет уж, мои полиуретановые мешки я ему показывать не стану.

— Ничего, сам справлюсь.

Сделка свершилась, и бездомный, безработный бывший официант с испорченными легкими из Клапама успешно выдал себя пакистанскому русисту за богатенького, некурящего аристократа на дипломатической службе. Смысла никакого, но эпизод меня немного развеселил.

Я забросил туалетные принадлежности в номер и потом минут сорок курил в холле, запасаясь никотином, чтобы не травило посреди ночи. Мохаммед продолжал читать. Около часа ночи я решил пойти баиньки.

— Спокойной ночи, Мохаммед.

— Спокойной ночи, сэр.

Он даже не посмотрел на меня, настолько углубился в поиски человека в человеке. Не ищи ты его так азартно, Мохаммед, может статься, что никакого человека там и нет вовсе, а есть только маленький мальчик со злым лицом, разбрасывающий игрушки и орущий благим матом.

Номер был безлик до гениальности. В моей памяти сохранились серые, кремовые, бежевые, желтоватые, коричневатые тона и еще картины — ива у пруда, лебедь на пруду, просто пруд.

Прудовую тематику не иначе как специально выбрали для тех, кто привык к застою в жизни, менеджеров среднего и низшего звена (продавцов готовых закусок? агентов по продаже скрепок?). Они селились здесь, не звоня женам, спали, сколько было позволено, вздрачивали на молоденькую дикторшу в разделе погоды и поутру ехали дальше в какой-нибудь сельский торговый комплекс. Диапазон — 32–35 лет, положение в основном различалось числом цилиндров или маркой служебной машины. Они — мои ближайшие соседи по баллам, хотя теперь, даже в восьми часах езды от Лондона, мой рейтинг был ниже лавки.

Я лежал на плите рельсовой твердости, которую почему-то называли здесь кроватью, и смотрел в бежевую желтизну. Спать не хотелось ни капли. Да и зачем спать в моем положении? Торопиться утром некуда, а кошмаров насмотреться еще успею. Сон мне не нужен. Мне был нужен план, и не просто план, как дотянуть до понедельника, а план, который позволит выжить, докарабкаться до нового тысячелетия и на этом не остановиться. Откуда ни возьмись проклюнулся ручеек положительных мыслей. Наверное, подушка впитала мечты менеджеров среднего звена, и теперь эти мечты тревожили мой мозг. Установить гибкие цели! Стремиться к высшему качеству в обслуживании! Повысить ценность процесса! Уверенно разыграть эндшпиль в конкурентной игре! Дотянуться до звезд! Отодрать секретаршу в обеденный перерыв!

Как бы то ни было, через мгновение я сидел за письменным столом из твердого пластика и дрожал от нетерпения. Я рвался составить План. Первая же попытка оказалась весьма перспективной — на фирменном листе бумаги с эмблемой отеля я аршинными буквами вывел слово «Господи!» и затем стал его обводить и закрашивать.

превратилось в

что больше соответствовало масштабам проблемы.

Я спустился в холл и в один присест выкурил три сигареты. Мохаммед все еще горбился за стойкой, зарывшись в книгу. Меня потянуло на разговоры.