Чтение онлайн

Дом Билла, низкий продолговатый белый коттедж, распластавшийся прямо на дороге, был последним из трех. Я оставил машину на полоске намокшей травы и, не в силах сдержать волнение, направился к дому. Стукнул молотком в дверь. За дверью послышался детский визг и басовитый собачий лай. Кажется, в кастрюлю тоже еще били.

Дверь медленно приоткрылась, и в щель просунулась морда датского дога, с черной губы пса свисала нитка слюны.

Женский голос тщетно взывал к собаке:

— Флэш, свои, Флэш, место, место.

Флэш залаял со странной ноткой нежности в голосе.

— Это ты, Фрэнк?

— Да.

— Сейчас, только собаку угомоню и впущу тебя.

Она закрыла дверь, оставив меня мокнуть под дождем. Внутри творилось черт знает что, там что-то рвали, рычали, тявкали и топали ногами. Мог ли взрослый человек найти покой в таком месте или хотя бы покурить? Оставалось только надеяться.

Простояв под моросящим дождем еще две минуты, я созрел для возвращения в гостиницу. Наконец дверь открылась, на пороге вместо собаки стояла Сью с выражением преувеличенного облегчения на лице.

— Господи, извини, пожалуйста, но Флэш на самом деле хороший, непослушный немного, но с ребятами играет, и, конечно, безопасно с ним, не то чтобы у нас здесь было много преступлений, но год от года становится все хуже, ведь правда? Он не так уж много времени отнимает, но дорого обходится, ветеринару надо платить, восемьдесят с лишним фунтов за удаление нарыва между пальцами, где это слыхано, ты, наверное, устал — Бен, прекрати, — чаю, наверное, хочешь, Билл, кажется, купил пару бутылок пива к твоему приезду, сам он почти не пьет — Дебби! Дебби! Я тебе говорила не оставлять обувь на кухне или нет? — но когда у него бывает возможность, он может’ выпить, а багаж у тебя есть? Я скажу Дебби, чтобы она помогла занести, в ее возрасте она неплохо управляется по хозяйству… Дебби!

Я заметил, как маленькая фигурка Дебби в ночной рубашке мелькнула в прихожей, и услышал топот ног по лестнице и бунтарский смех.

Дом был перевернут вверх дном. Крохотная прихожая с низким потолком напоминала захламленный шкаф и была завалена куртками, ботинками, детскими педальными машинами и собачьими игрушками. Сью, извергая словесный понос, провела меня в тонкостенную кухню, воняющую псиной и дешевым мясом. Ребенок, в котором я признал Бена, соорудил на столе барабанную установку из кастрюль и колотил по ней безо всякого ритма. Стены были сплошь покрыты коряво нарисованными мелками портретами мамы, папы и Флэша. Флэш тиранозавром угрожающе нависал над родителями.

— Извини, Фрэнк, что Билла нет дома, он в мастерскую поехал, беспокоится из-за дождя, крыша течет, он слушал сводку погоды, они сказали, что будет сухо, и он подумал, что обойдется до завтра, — Бен, прекрати немедленно! Дядя Фрэнк приехал! — но он ненадолго, я знаю, что он очень хотел встретиться с тобой, а мастерская недалеко, сразу за Пизенхоллом, ты по этой дороге ехал?

Я просто кивнул, лишь бы избежать повторения непоняток в пабе. Флэш бился о стеклянную раздвижную дверь, отделявшую кухню от еще одной маленькой комнаты. В сочетании с подражаниями Бена Эвелин Гленни [77] возня Флэша успешно отвлекала меня от трескотни Сью.

— Я всегда считала, что лучше ехать через Бангей, и маме с папой так говорила, они теперь на севере живут, у Харрогейта, ты ведь сейчас там живешь, не так ли, Билл говорил, что в Лидсе, там сейчас, наверное, хорошо, но я думаю, где угодно будет лучше, чем в Хай-Элдере, где угодно кроме Пизенхолл а.

Сью рассмеялась громким невеселым смехом. Я мысленно решил съездить в Пизенхолл. Это место явно производило неизгладимое впечатление на всякого, кто там бывал. Я зафиксировал эту идею в памяти и сказал, что багаж принесу сам. Мне стало страшно, что Билл, вернувшись домой, обнаружит ребенка с засунутым в задницу деревянным половником, придушенную подушкой жену и труп гостя, разрываемый на куски собакой. Дабы избавтъ его от подобных неприятностей, я покурил, сидя в машине.

Сью не просто много говорила, у нее и вид был какой-то побитый. Билл написал в письме, что я ее не узнаю, но я узнал. Десять-двенадцать лет назад она принадлежала к генетическому пулу мышкообразных симпатяшек — маленькая, неброская, с которой, если оказаться на три недели в одной палатке в Пиринеях, как это случилось с Биллом, можно было даже покрутить шуры-муры. В школе Сью носила розовые пуховые гетры, что сразу же исключило ее из моего списка кандидаток, однако общим посмешищем она не была. Теперь Сью просела и разваливалась, как старый мост. Я, конечно, тоже не Аполлон, но обкромсанные волосы, отвисшие на заднице легинсы и тряпичный свитер — это уже слишком. Похоже, она завязала с сексом окончательно.

Я взял себя и свои позорные мешки в руки и вернулся на Сомму [78] . Почти одновременно со мной появился Билл. Он был в синей спецовке, серых вельветовых брюках и трехдневной щетине. Я вспомнил про избыток тестостерона в его организме и догадался, что на самом деле он не брился всего около часа. Билл поздоровался со встревожившей меня теплотой:

— О-о, Фрэнк, как я рад тебя видеть!

Он крепко заключил меня в медвежьи объятия, обдав запахом из подмышек, — я вяло ответил — и отстранил от себя, вцепившись мне в плечи.

— Как я рад встретиться. Десять лет!

Я не мог заставить себя посмотреть ему в глаза и осторожно вывернулся из его лап.

— Около того. Если не считать встречу в Найтс-бридже.

Так я пытался приглушить пафос и внести нотку реализма. Терпеть не могу ахи и охи.

— Да, но десять лет.

— Я вам чай приготовлю, куда ты дел пиво, Билл, я везде искала, нигде не могу найти, или ты хочешь кофе, Фрэнк, а может быть, «Рибены», ведь мы можем позволить себе «Рибену», правда, Билл, сегодня воскресенье, ой, кажется, мы уже всю выпили, я хотела купить новую, когда ездила в магазин, но у них был только облегченный вариант, а Билл такой не любит, слишком сладко, говорит, разницы, конечно, никакой нет, но попробуй ему что-нибудь сказать, когда ему вожжа под хвост попадет…

Билл поставил на пол ящик с инструментами и скинул спецовку, не обращая на слова Сью ни малейшего внимания.

— Пошли в паб.

— Ты уверен, что Сью…

— Да я не против, ступайте в паб, поговорите, у меня здесь много дел, у нас на ужин баранина, надеюсь, ты не против, Фрэнк, детям, конечно, пицца из французской булки, нормальную еду они не станут есть, а вы идите, идите в паб, я сама тут…

Билл метнул в нее удививший меня злобный взгляд.

— Молчу, молчу. Извините, что много болтаю. Старая глупая болтушка, правда, Бен?

Маленький адский барабанщик на мгновение остановился.

— Мам, да ты просто дура.

Сью то ли выдохнула, то ли засмеялась и выбежала вон из кухни.

Билл глянул на меня без попыток объяснить случившееся.

— Пошли в «Гусей».

Билл предложил поехать в его машине. У него был чудовищных размеров старый фургон «транзит», который по совместительству, очевидно, служил сараем. Пол покрывали тряпки и газеты, на пассажирском сиденье стояли две лейки, на приборной доске лежал толстый слой листвы, рабочих рукавиц, опилок и банок с лаком. Под ногами у меня елозили кольца толстого резинового шланга. Я в раздражении пнул его. Билл резко остановил машину.