Чтение онлайн

Событие сорок четвёртое

Война должна прибыль приносит, иначе это не война, а драка ненужная. Это так князь Владимирский им сказал перед тем, как отправил три отряда диверсантов в разные стороны. Прямо бальзамом слова эти легли на душу Емели. Именно так он и думал всегда. А ещё он понимал, что для того, чтобы прибыль эта появилась, нужно много тренироваться. Часами он метал стрелы в мишени, оттачивая своё умение. Недоедал, но скопил денег на лук от лучшего лучника. И радовался, когда видел, что именно так и князь их думает.

Сегодняшний бой был неправильный с точки зрения Емели. Они выпустили по два десятка очень дорогих каленых стрел с наконечниками из дамасской или булатной стали и ничего не получили. Проклятые брянцы после второго обстрела забрали раненых и убитых, даже стрелы их собрали, и убрались за стены Овруча. Две сотни дорогущих стрел выпушено и никакой прибыли. Даже убитых лошадей волоком утащили в город. Отправленные через час примерно на разведку диверсанты всё это командиру доложили.

— Понять, сколько убитых можно? — вздохнул лучший стрелок Русского королевства.

— Лошадей больше десятка. Следы на траве видны. Ну и крови хватает. А так, кто же его знает. Видимо, богато полегло, раз не сунулись за нами, — озвучил и его мысли диверсант.

Рухнул такой хороший план по заманиванию брянцев в засаду. Хороший был план. Даже отличный. Ведь в окончании им бы доставалось под сотню броней. Полно оружия разного и лошадей тоже ведь не мало живыми останутся. Бить же собирались не навесом, а в упор.

— Что дальше делать будем, Емеля? — окружили его десятники.

— Чего уж. Хреново всё, как князь говорит. А будем делать, что делали мы с Горыней в Мукачево. Сплетём щиты из веток и подступимся к городским стенам. Они ещё этой уловки не знают, точно на стены выпрутся в нас стрелы метать. Померяемся удалью.

С утра на следующий день и тронулись. Проблема только со щитами организовалась. Как их к Овручу доставить. Не на себе же семь вёрст тащить. Пришлось взять с собой одну телегу.

— Как подъедем, ты, Мирон, коня выпрягай сразу и примерно на половину дорогу отходи. Там пригорочек есть, и на нём бук здоровенный растёт. Вот там и жди. Ежели мы драпать будем, то садись на коня и правь к лагерю. У тебя конёк резвый. Успеешь.

Остановились в пяти сотнях шагов от ворот. Там посад сгорел полностью, а сруб от баньки почерневшей уцелел. Пару метров над землёй, а торчит. На нём наблюдатель и умостился. Десять воев поздороше взяли щиты с обеих сторон и, укрываясь за ними, пошли к городу. А пять стрельцов с лучшими луками и признанные мастера идут за щитами и в бойницу наблюдают за воями на стенах Овруча. Среди этих пятерых и Емеля.

Подошли шагов на триста. Со стены и привратных башен полетели стрелы. Но быстро поняли брянцы, что далеко враги и бросили это пустое занятие. Стали кричать что-то похабное. Надеялись видимо подманить владимирцев. Дети. Емеля не спроста тут остановился. Он-то в отличие от этих товарищей всё рассчитал. Ветер и довольно приличный в сторону города. И брянцам он мешал, а им поможет.

— Приготовились, — скомандовал он своим, — Поднесите щиты ещё на два десятка шагов вон к тому тыну, куда стрелы долетали. Бьём по готовности.

Увидев, что враги подошли ближе, многие защитники города вылезли на стену и вновь стали пускать стрелы в щиты. Бесполезно и порыв ветра как раз был, да и знал Емеля до куда долетит у них стрела.

Вжих, он натянул лук и прицелившись пустил стрелу в горизонт. Ещё четыре стрелы сорвались и улетели к городу. Там их не заметили. Пока… Ну, две всего стрелы попали в ворогов, остальные ушли с перелётом.

— Бей.

Дальше стреляли на полной скорости, нужно успеть побольше стрел выпустить прежде, чем брянцы поймут, что они дурни и уберутся с башен и стены. Точно дурни. Емеля успел четырнадцать стрел отправить, прежде чем стена опустела. На башнях тоже никого не было. Но вот там, он был уверен, большинство не сбежало, а полегло. Ещё до начала этого боя они с остальными стрельцами договорились, что сначала бьют по правой башне все вместе, потом по левой, ну, а дальше, как получится. Видел он, как люди на башнях валились. Удачная получилась охота.

Ну, а дальше случилось, то, на что, организовывая всё это, Емеля и надеялся. Через десяток минут ворота распахнулись и на них вылетел, подстёгивая коней отряд тяжеловооружённых дружинников. Десятка три.

Никуда бежать владимирцы не собирались. Они стали широкими горстями разбрасывать перед собой чеснок, а когда всадники приблизились на полторы сотни шагов стали стрелять по ним. И вдруг оказалось, что под прикрытием темноты в развалины посады пробрались все шесть десятков стрельцов. Стрелы полетели в дружинников со всех сторон. А тут ещё и лошади у них стали спотыкаться. Не прошло и пяти минут, как последний брянец слетел с лошади. И это несмотря на то, что, поняв, что они в очередной раз попали в засаду, брянцы попытались вернуться в город.

Не получилось.

— Что ж, давайте белое знамя, предложим им сдаться, — подозвал десятников Емеля.

Событие сорок пятое

Как определить лекарь перед тобой или мозгоклюй, что книжку Геродота прочитал и… Или Гиппократа? Один чёрт. Так как? Из личной беседы? Так некогда. Опять же языковой барьер. Арабским владеют у него теперь шесть человек. Это три каменщика, ладно, резчика по камню, и три ковровязальщицы. А вот русским они пока так себе владеют, на уровне простых понятий и использовать их в качестве толмачей на медицинские темы — глупость. Ну, профессор Виноградов трудностей не убоялся, попробовал. Попытка — не пытка? Хрена с два. Именно пытка и получилась. Тут нога и рука не с первого раза получалось понять, а уж про слепую кишку и говорить смешно.

Эта беседа до того Андрея Юрьевича разозлила, что он драконовские меры принял. Само не рассосалось. И метод глубокого погружения сработал на три с минусом. Все шестеро сирийцев выучили пару сотен обиходных слов и на этом метод работать перестал. Пришлось всех семерых сирийцев, пока каменорезчики не отправились в Червоноград, включая лекаря берберийского Закарию, на два часа загонять в класс кажный божий день, и Епифаний им русский преподавал. А потом отдельно для Закарии ещё и греческий с латынью.

А в остальное время мавр сам учил. Андрей Юрьевич велел всем горожанам Владимира привести детей семи — восьми лет к нему. Составили график и Закария всех их по несколько минут мучил, предлагая человека нарисовать, ну или лошадь, там, собаку. Из полутысячи пацанов в результате мавр выбрал десяток. Он бы может и больше отобрал, но Андрей Юрьевич ограничил его десятком. И вот теперь лекарь учит детей рисовать. Конечно, дорогущую бумагу им никто не давал, цветных карандашей просто в природе ещё не существует. Рисовали на пергаменте кусочками угля, а потом стирали это. Ещё упражнялись на покрашенной в чёрный цвет доске мелом.