Чтение онлайн

Самому же Закарии, или как его переименовал отец Епифаний — Захарке, Андрей Юрьевич бумагу выдал. И уголёк тоже выдал. И велел нарисовать дочь Евфимию и жену Анну. Посмотрел потом на творение бербера и понял, что иконописцам, коими митрополит Афанасий гордится, до него сотни лет прогресса. Маски икон, статичные не выражающие никаких чувств на лицах святых и Иисуса с матерью, и живые лица его дивчуль, нарисованных Закарией — это два совершенно разных мира.

Профессор отнёс листы с портретами митрополиту и предложил организовать учёбу ещё и иконописцев. Услышал от того про канон. Плюнул и хотел было оставить идею сделать из них настоящих живописцев, но по дороге к двери кельи передумал.

— Владыко Афанасий, скажи мне, когда мое предложение не пошло на пользу державе нашей или церкви православной? Почему ты всегда упираешься? Что с тобой не так?

Митрополит губы поджал, обиделся, сопел, сопел, а потом всё же выдал.

— Ох, боязно мне, сыне, слишком много нового ты несёшь. Не верю я в то, что прочёл в книге всё это ромейской. Не может того быть в книге одной. Кто ты, князь? Не от дивола ли твои знания?

— Многие знания — многие печали. Опрыскай меня святой водой, дай крест поцеловать. Не диаволом я послан. Но и не мессия. Человек, в которого знания вложили, старых лишив. Уже раз десять с тобой владыко о сём говорили.

— Иконы…

— Иконы должны чувства вызывать. Сострадание. Веру. А мазня эта ничего в душе не рождает. И украшение окладами золотыми что даёт? Нужно ли богу золото? Ему чистая душа нужна. Что ты видишь, что чувствуешь вон, на портрет Аньки глядючи?

— Проказница…

— Вот. Видишь, как неверный этот суть уловил. Он великий мастер. Всё. Завтра чтобы иконописцы после завтрака все всемером к нему на учёбу пришли. Не придут, возьму гридней и силой приведу. Шучу, конечно, — наблюдая как вытянулась физиономия митрополита, прыснул Андрей Юрьевич, — Ваше Высокопреосвященство, учиться нужно всегда, до самой смерти. Неужели не хочется тебе, чтобы наши иконы на весь православный мир прославились. Чтобы за ними из Сербии, Болгарии, из самой Византии приезжали? Дай команду. Пусть приходят и учатся.

Несмотря на то, что Закария пока ни черта по-русски не понимал, Андрей Юрьевич решил провести над мавром эксперимент. Он взял и отвёл его в знахарке, что по его мнению была главная во Владимире, по крайней мере, так ему все говорили, мол, Марфа только сложных больных лечит. Сам он уже к ней ходил, нет, не лечиться. Так, посмотреть. Всё как и представлял себе, практически землянка этот институт фармацевтики. Пол земляной, засыпанный соломой. Пучки трав под потолком. Кринки всякие. И запах, как на сеновале с нотками полыни и пижмы.

Закария бабку проигнорировал. Трогал травы, нюхал пальцы и пучки. Заглянул под ворчание Марфы в черепки её и направился к выходу.

— Что думаешь? — через ковровщицу, что лучше всего освоила русский, обратился к берберу профессор.

— Она многие травы знает. Некоторые не знает.

— И всё?

— А что князь хочет услышать?

А на самом деле?

— Может каких трав не хватает, или там настойки из жаб? — развёл руками Андрей Юрьевич.

— От чего помогают жабы? — округлил глаза Закария.

— Вот и я хотел бы узнать. Ладно, всё, иди, у тебя сейчас урок рисования. Нарисуйте жаб.

Глава 16

Событие сорок шестое

— Венчается раб божий Александр к рабе божьей Катарине… — голос был хриплый и, кроме того, ещё и шепелявый. Отцу Фоме выбили пару зубов и губу нижнюю порвали паписты. Однако он ни за какие коврижки откладывать венчание не стал.

Сейчас они стояли с невестой перед алтарём в церкви городка Загор. Ну, так себе богатство. В смысле, не сильно понимал Санька папистов, что решили этим «СОБОРОМ» завладеть. Было бы что отбирать. Единственное достоинство этого сооружения, так это то, что оно каменное. А так больше на часовню похоже, чем на церковь. Маленькая и тесная. А ещё обшарпанная вся. Что извести нет, чтобы побелить? И внутри обшарпанная. Потоп что ли был? Фрески размыты и шелушатся. Бедно, видимо, люди в этом Загоре живут, что церковь у них в таком состоянии. И целый епископ приехал эту убогость забрать?! Или дело в десятине? Так вон как люди бедно одеты, и дома в городе глиняные, Санька осмотрел несколько таких. Из веток стены, просто глиной залеплены. Не все, конечно, есть из самана. Ну, так и там и там глина. Так хоть ровно бы облепили те прутья, а то как плюхнули комок глины, так и оставили.

А отец Фома этот, что не может хоть дорожки тут возле храма своего подмести, цветочки посадить?! Да, хоть вон засохшие ветки у деревьев около церкви отпилить? А то мёртвыми своими чёрными руками-ветками тянутся к тебе, когда мимо проходишь. Жутко. А храм должен мир и спокойствие в душе порождать.

Эх, если теперь это всё как бы его, то сколько же тут надо денег вложить и труда, чтобы не казалось всё нищенским и убогим.

Рядом всхлипывала невеста. Ну, не хотел он жениться на этой дивчине. Так неугомонный Светозар притащил в замок на следующий день отца Фому и несколько богатых загорцев. И все они плюхнулись перед ним на колени и просили защитить. А чтобы защита была законной, так жениться на панночке Катарине.

— Да, она не пойдёт за меня! Я её брата убил. Не хотел, так вышло, он дёрнулся. Я хотел просто у него саблю выбить. Ребёнок же совсем, — принялся отнекиваться Юрьев.

— Мы уговорим панночку Катарину. Объясним. И она и мы погибнем без вашей помощи и вашей свадьбы. Прими нас под свою руку воин.

— Как же нам жить, она вечно будет ненавидеть меня за убийство её родни, — не соглашался Санька.

— Её в католический монастырь хотели спровадить, уж больно непокорна росла. Не хотела веру менять и от старика мужа отказалась, сказала, что из окна выбросится, а за старика католика не пойдёт, — успокаивая сотника, поднял руки избитый священник, — Я объясню, этой светлой душе, что нет твоей вины, сын мой. А ты пойми, что без вас и твоих людей и нас всех убьют и её. Не бери греха на душу. Не становись виновником сотен смертей. Женись!!! — и даже ножкой топтун.

Смешно смотрелось. Санька его на две головы выше почти, а по весу так раза в три больше.

— Если она мне сама скажет, что согласна.

Нашли доводы послы эти. Зашли к девушке в покои и час там пробыли. А когда вышли, то уже с заплаканной Катариной, которая прошептала, хоть и вполне членораздельно, что согласна она выйти замуж за сотника.

Санька вздохнул и попросил прощения у девушки за брата.

— Не хотел я. Случайно… — Договорить не успел, девушка бросилась к нему и зарывшись под мышку зарыдала. Сотник принялся успокаивать, поглаживая по русой головке.

В этот же день Юрьев отправил двух человек при четырёх самых резвых конях во Владимир. Подробно разъяснил им, что говорить надо Андрею Юрьевичу. И про взятие замка в Загоре, и про то, что местные повесили епископа католического целого. И про то, что в замке был непонятно, что за шишка, но видимо большая — пан Штефан Чех комес Голичский. Хрен, мол, знает, что такое комес, видимо, что-то вроде князя нашего.

— Спроси, Матвей, у князя, что дальше нам делать? Явно паписты не простят убийство епископа и явно король Шаробер попытается отомстить за Штефана Чеха. Может, нужно нам подмогу прислать. Хоть сотню стрельцов. И главное — стрел побольше. Замок хорошо построен. С тысячей унгров совладаем, — напутствовал уже за воротами посланников сотник, — Стой! Попроси князя пару кадей извести послать. Нужно храм побелить.

Гонцы ускакали, а на следующий день и свадьбу сыграли. Ну, как свадьбу. Обвенчали их в церкви и всё на этом. Траур у невесты. Родню хоронить надобно.

Тупо сидеть и ждать, пока вороги подойдут большими силами и их тут перебьют, Юрьев не собирался. Он пригласил местных охотников и стал расспрашивать у них про дороги и поселения ближайшие. Пытался что-то типа карты составить. Коряво получилось. Охотники путались и в сторонах света, и в расстояниях. До драки один раз дошло. Тогда Санька махнул рукой и обоих картографов братьев Птиц вместе с десятком воинов карту окрестностей рисовать послал, уговорив и пяток охотников местных за десять серебрушек каждому покататься с русами, дороги и селища им показывая. Ещё пятерых охотников отправил на все четыре стороны с благой вестью, мол если есть желающие унгров и папистов пострелять, то подходите в замок, дадим брони, сабли, шеломы и стрел, пусть и не самых лучших, в кладовых замка большой запас. За участие в войнушке по полгривны плата за месяц. Ну или дукат золотой.