Чтение онлайн

Брянцы обогнули язык леса и начали выстраиваться между последними деревьями и тем холмиком, где караулили дозорные, для атаки.

Может и не две сотни, но сила не малая. И рог ещё постоянно трубит, не даёт с мыслями собраться.

— Вои, не боись. Всего по трое на каждого из нас. А мы за минуту десяток стрел отправляем. Они кончатся раньше, чем до нас доскачут, — выждав когда рога смолкнут, прокричал своим Емеля.

— Пошли! — тут же крикнул, пересиливая очередное завывание рога, стоящий рядом с сотником сын.

Действительно ряды воев стоящих в пяти сотнях шагов от них колыхнулись, и вои, что в центре стояли, помчались в атаку.

Событие пятьдесят третье

Новенький, сверкающий пластинами на груди, начищенными до блеска, нобиль Санька Юрьев стоял на смотровой вышке и, из-под, козырьком приложенной, ладони смотрел на северо-запад. Пока ничего видно не было. Лес и лес, и дорога, чуть им же и расширенная вчера, уходила между деревьев.

Дорогу расширили вчера, когда прибыл гонец и доложил, что ворог не дремлет и отправил воев покарать пришлого схизматика. Расширили её на скорую руку. Срубили сначала подлесок, кусты и деревца молодые. После этого выкопали несколько ловчих ям, воткнули туда колья заострённые, прикрыли ветками, и травой с листвой припорошили. Дорога там поворачивает перед выходом из леса и обязательно нетерпеливый найдётся, который с разбитой дороги захочет съехать, чтобы первым город увидеть, обогнать кого. Любопытство сгубит товарища. Это Андрей Юрьевич всё время повторяет: «Любопытство сгубило кошку». Кошка — это зверёк такой небольшой. Не видел их Санька, только от князя и слышал про них. Обещал Андрей Юрьевич, что купец генуэзский Агафон в следующий раз, то есть, осенью привезёт из Египта десяток этих зверьков. Мышей ловить. Не может князь Владимирский терпеть этих серых воришек. Говорит, что страшные болезни они разносят. Второй год уже борется с ними, но пока мыши хоть и уменьшились в числе, но всё попадаются и попадаются в ловушки. Несут их люди в селитряные кучи изрядно.

Вышка смотровая Саньке удалась на славу. Она на целых десять сажен возвышается над стеной замка, внутри которого её собрали. Подобие такой делали под Житомелем мастера, чтобы за погаными наблюдать. Но там она была всего три сажени, может чуть больше, а ту такая высота, что забираться устаёшь, а как заберёшься, так дух захватывает с непривычки.

Срубили в лесу три пихты высотой в тринадцать саженей, освободили от верхушек тонких и ветвей, и вершины скрутили верёвкой толстой. А потом все вместе стали и руками, и с помощью верёвок их поднимать. Часть народа с привратных башен тоже верёвками вершины поднимала.

Тяжело пришлось, и роняли два раза, пока не изловчились и с третьего раза установили вертикально. Потом раздвинули их треногой такой, и плотники перекладины наколотили из досок, что в замке нашли. Для устойчивости примерно на сажень засыпали землей и утрамбовали. А потом плотники забрались на вершину и там площадку из досок сколотили с перилами, чтобы с такой высоты не навернуться. Как балкончик небольшой такой получился полностью со всех сторон эти столбы окруживший.

Там, на северо-западе, в сорока приблизительно верстах, расположился на дороге в Кошице небольшой городок Михаль, рядом с которым находились соляные рудники, которые теперь как бы Саньке принадлежали. Сразу после свадьбы он во все стороны выслал разведку по три — четыре человека, чтобы, во-первых, понимать размеры «своей» земли, а во-вторых, следить за появлением недругов. Как недругов от друзей отличить? Ну, тут просто всё. Нет у него тут друзей. Все, кто с оружием, те враги.

В Михале кроме рудника соленого имелся ещё и небольшой рудник, в котором добывали медную руду, но добывали мало совсем, там в городе пожар был недавно, который полностью его уничтожил. Погибли и многие жители, в том числе и несколько семей шахтёров, что в шахте медную руду ковыряли. Нужны были люди. Соль добывать и медную руду надо. И то и другое стоит приличных денег. Где только тех людей брать? Ну, один источник Юрьев придумал. Можно у Андрея Юрьевича под добычу медной руды ордынцев с полсотни попросить. Пусть копают. Говорят, физический труд на свежем воздухе жизнь продлевает. Это так Андрей Юрьевич говорит, а как можно князю не верить?!

Дозоры, прибывшие из Михаля, доложили, что от Кошице движется отряд в пять десятков человек, и среди воев есть несколько монахов. Возможно, дошла новость в Кошице, что епископа тут повесили. Вот и выдвинулись вои в сопровождении папистов, покарать бунтарей.

А что разведку трусы придумали?! Это они против его шести десятков диверсантов отправили пять десятков плохо подготовленных воев и пять монасей. Надеются кару небесную на него обрушить. Так всё случится по-другому, кара ждёт папистов. Уж он постарается доказать им, чей бог лучше.

Как только сотник получил это известие, так во все стороны поскакали гонцы. Всё, пока разведок хватит, нужно собрать стрельцов в один кулак, уничтожить этот отряд, а потом можно и продолжить разведку и составление карт.

Основная часть стрельцов сейчас как раз там, у поворота и расширения дороги, укрылась в лесу за деревьями. Как только торопыги попадут в ловчие ямы, и начнётся паника с метаниями и криками, так они и начнут стрелять. По сообщению разведки в тяжёлом вооружении с длинными кольчугами всего два десятка воев, а остальные копейщики и стрельцы, на которых вообще броней нет.

Монасей Санька приказал не убивать. Можно ноги прострелить, чтобы не убежали, а то лови их потом по лесам, по полям, ещё сгинут, а они живые нужны, не интересно мёртвых вешать. А так рана в ноге после допроса совсем не помешает повиснуть в уютной петле под одобрительные крики жителей Загора. Андрей Юрьевич говорит, что народу нужно хлеба и зрелищ. С хлебом у него не очень. Скоро нужно будет думать о пополнении запасов, быстро расходуется, то, что в закромах замка было. Решит он с хлебом. Деньги пока есть. А вот зрелище — это пожалуйста. Вздёрнут перед церковкой в Загоре пятерых папистов, чем не зрелище.

— А-а-а, — даже до вышки крики с опушки донеслись.

— Поспешишь, людей насмешишь, — хмыкнул Санька и стал спускаться с башни. Там быстро всё закончится.

Событие пятьдесят четвёртое

Надо отдать должное Науму Изотычу — хромоногому помощнику ключника. Как снабженец и логистик он оказался на высоте. За год этот господин наладил отличное снабжение Владимира м… крицами железными и всяким металлическим ломом. Нет, те, кто продавал ему топоры или железные прокованные болванки или подковы даже, считали, что они торгуют настоящими изделиями железными. Они — мастера!

А во Владимире всё это по новой загружалось в печи и переплавлялось при более высоких температурах. В результате получали сталь, которая в разы дороже сыродутного железа. Назад эти же купцы, что привозили железо, увозили ножи и мечи из стали, в том числе и из дамасской или даже булата. Увозили казаны из свиного железа, сковороды. Ну, некоторые и серебро с золотом увозили. Меч вещь дорогая, их сотнями не продашь.

Теперь поток металлолома нужно было перенаправить в Червоноград, а Владимир должен стать центром по производству бумаги и фарфора. Всё, баста карапузики, теперь для этого всё есть. В смысле, для изготовления фарфора. Нужен был полевой шпат, и вот сегодня в обед первый караван крошки и чуть более крупного боя Лунного камня из Шидлува польского прибыл. Всё. Ничто и никто больше опытам по изготовлению фарфоровых чашек, кружек, ваз и прочих тарелок помешать не сможет. Так за день до этого и из Луцка первый караван пришёл. Этот совсем большой. Половину занимают кости крупных животных, а половину уже они, но в виде золы. Это они зря, в смысле Данила, сын боярина Андрея Борзеня, который сейчас в Луцке тиуном, поспешил. На сжигание костей опять ушли дрова. А они ведь до угля докопались, теперь можно его жечь. Вчера, как караван пришёл, он в Луцк гонца отправил, с указанием прекратить делать золу, кости будут сжигать прямо здесь во Владимире или даже в Червонограде. Уголь в столицу уже начали завозить с шахт.

Едва профессору доложили о прибытии каравана из Шидлува, как он сразу в женский монастырь бывший отправился. Потрогал крошку, просеивая её в ладонях сначала, пересыпая из одной в другую. Гонец сообщал, что огромное количество этого материала лежит просто в виде куч мусора. Ну, что можно сказать, мусор он и есть мусор. Зато бесплатно. В принципе, ничего страшного. Нашли два сита и просеяли сначала через крупное, чтобы от травы сухой, листья прошлогодних и камней придорожных очистить. Потом просеяли уже наоборот через мелкое сито, там попала земля, зола всякая, которую в эти же кучи сваливали и пыль. Сто процентов, что половину этого составляет полевой шпат. Половину пыли. Но мусор и грязь в фарфоре не нужны. Не жили богато, не стоит и начинать.