Чтение онлайн

– Захлопни. Свой. Рот. И делай то, что говорят, пока я не передумал.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда я уйду и добьюсь того, что тебя осудят по всей строгости вменяемых статей. Пять лет на нарах ещё никому не шли на пользу.

– Мои провинности на тюремное заключение явно не тянут, так что не надо меня пугать! – я снова защищаюсь.

– А я и не пугаю! Говорю, как есть.

– Я не шлюха, чтобы отдаваться тебе всякий раз, когда ты этого просишь.

Глеб быстро сокращает расстояние между нами, грубо хватает меня за хвост и оттягивает голову назад.

– Ещё какая шлюха! – говорит прямо в мой рот, губами почти касаясь моих. – Моя персональная послушная шлюха, которую я могу трахать, когда захочу, где захочу и как захочу.

– Так зачем же ты спрашиваешь?! Бери... – шепчу я.

Его слова пробирают до мурашек, расползающихся от макушки до пяток. И, несмотря на смысл сказанного, возбуждают, порождая приятное томление внизу живота. Я, наконец-то, нахожу в себе силы сознаться в том, что одержима им, что болею необходимостью его прикосновений, что готова быть для него кем угодно, лишь бы ласкал, лишь бы дарил наслаждение и трахал до потери сознания.

Глеб выпускает мои волосы и чуть отходит назад, забирая с собой ауру, дурманящую меня.

– Сначала сделай так, чтобы я захотел тебя, чтобы возникло желание трахнуть. Именно сейчас и именно здесь.

Я часто моргаю, изумленная таким поворотом событий. Кайданов садится на лавку и откидывается спиной о стену.

– Нууу... – говорит он мне. – Так и будешь стоять или займёшься уже собственным спасением?

Я не хочу шевелиться. Угораздило же меня попасть в такую ситуацию! Надо было просто позвонить начальству. Свалить из камеры без этого спектакля. Без обжигающего унижения. Без борьбы с собственными желаниями. Без разрывающего на части чувства безысходности. 

– Марина, мое терпение не бесконечно! – огрызаются на меня, вырывая из размышлений.

– Так! Все! – я поднимаю обе руки к груди, расправляя пальцы, а потом резко опускаю их вниз, вытягивая вдоль тела. Внутренне убеждаю саму себя в том, что мое решение правильное. Все и так зашло слишком далеко! – Я не буду этого делать! А ты не можешь так со мной поступать!

– Ладно, – Глеб на удивление легко соглашается и поднимается с лавки.

Все это время он просто издевался. Ему вовсе не требуется, чтобы я разыгрывала перед ним эротический спектакль: теперь, когда он стоит, я отчётливо вижу внушительный бугор в районе ширинки джинс. Осознание этого факта действует на меня мгновенно, отдавая толчок волне неуместного возбуждения. Я хочу провалиться сквозь землю! Организм, живущий собственной жизнью, отличной от того, что происходит в голове, вызывает негодование. Я стараюсь удержаться за мысль, что думать нужно тем, чем положено, а не тем, что находится между ног, предательски возбуждаясь всякий раз, когда Глеб находится рядом. Это единственно верное заключение, и я должна придерживаться его.

Кайданов просто выходит из камеры, будто ничего не случилось, точно так и должно быть. Он отлично справляется с возбуждением, хорошо отыгрывает роль, в основе которой лежит полное безразличие. При этом, не оставляет попыток повлиять на меня. Скорее всего, понимает, что я сдамся. Как только Глеб оказывается снаружи, он, продолжая движение к выходу, в очередной раз заводит нагнетающий диалог:

– Статья 318 УК РФ «Применение насилия в отношении представителя власти» – наказывается для тебя, Марина, лишением свободы на срок до пяти лет. Статья 319 «Оскорбление представителя власти» – наказывается...

– Ладно! – обречённо кричу вслед Глебу. – Хватит!

Я все испорчу, если сейчас дам ему уйти. Он не успокоится, пока не узнает истинную причину моего скорого освобождения из ментовки. А он узнает. Совершенно точно выведает это без особо труда, учитывая его связи и то, с какой легкостью ему удалось добиться встречи со мной сейчас. Это моя работа – подстраиваться под него. И спать с ним – моя работа тоже. Личностные противоречия не должны стать преградой на пути достижения цели.

МАРИНА

9 сентября 2020 года (наши дни)

Глеб останавливается и разворачивается в мою сторону.

– Передумала?! – довольно интересуется. – Это верное решение.

Он возвращается в клетку и встаёт подле меня. Хочу хныкать. И это желание почти такое же сильное, как предвкушение мужских прикосновений. Но, все же, второе чувствуется острее. Оно быстро перетягивает на себя одеяло, заставляя забыть о спорах в моей голове, вынуждая задержать дыхание от мучительной близости, которая кружит голову.

– Раздевайся! – приказывают мне, возвышаясь скалой.

Непослушными руками тянусь к пуговицам на рубашке. Тереблю каждую непозволительно долго, прежде, чем она поддаётся, освобождаясь из петли. Волнение внутри возрастает, усиливая ощущения в промежности. Кожа горит. Грудь вздымается в такт прерывистому дыханию, частоту и интенсивность которого я не могу контролировать. Соски напряжены и жаждут ласки. Сейчас я похожа на маленький наэлектризованный комочек, каждая частичка которого ждёт спасительных прикосновений, очищающих, дарящих разрядку.

Глеб отбрасывает мои ладони вниз, и сам принимается за пуговицы. Одна за другой они запросто поддаются ему. Кай распахивает рубашку и неспешно тянет вниз, оголяя плечи, а затем полностью снимает ее. Скольжение мягкой ткани по воспалённой коже возбуждает сильнее, вызывая своеобразную дрожь во всем теле. Грудь становится тяжелой и невероятно чувствительной. Я ощущаю, как напряженные соски трутся о плотную ткань бюстгальтера всякий раз, когда я делаю вдох.

Глеб касается моей спины горячими ладонями, и я вздрагиваю. Они устремляются вверх, лаская спину. Находят застежку бюстгальтера и легко разделяют его на части. Я чувствую облегчение, когда грудь освобождается из плена уплотненных чашечек.

Кайданов возвращает мне прикосновения, укладывая обе руки на талию. Они поднимаются выше, вынуждая меня закрыть глаза, предвосхищая их скорую встречу с чувствительной грудью и, бессовестно торчащими, напрягшимися сосками.

Когда здоровенные ладони достигают цели, я совершаю непроизвольный глубокий вдох, подаваясь навстречу, и запрокидываю голову. Глеб слегка сжимает мои груди, а большими пальцами находит затвердевшие бугорки. При первом касании я издаю неоправданно громкий стон, все это время копившийся внутри меня, но по какой-то причине, не способный вырваться наружу. Происходящее одновременно отдаётся в промежности тягучим спазмом, который увлажняет меня сильнее, делает готовой для Кайданова и его грязных фантазий.

Пальцы Кая ласкают соски снова и снова, сминая их то с одной, то с другой стороны. И эти действия всякий раз откликаются сокращением внизу живота, точно Глеб нашёл ту самую кнопку, позволяющую удерживать меня на пике возбуждения.

В тот момент, когда я окончательно теряюсь в ощущениях, мужчина притягивает меня к себе и страстно целует. Наш второй поцелуй. Такой же напористый и горячий. Такой же неожиданный и требовательный, как и его предшественник. Кайданов крепко прижимает меня, обхватив руками, как тростинку. Я чувствую жар его тела даже через одежду. Но этого мало. Хочется прижаться к оголённому крепкому торсу, кожа к коже. Ощутить сталь рельефных мышц, которых, если подумать, я даже ни разу не видела. Плевать, что мы в отделении полиции, плевать, что нас могут увидеть, плевать, что здесь грязно, а в нос пробивается своеобразный запах.