Чтение онлайн

Я замерла, парализованная этим внезапным и жестоким вниманием, но Виктор отреагировал с молниеносной, пугающей эффективностью. Его сильная рука мгновенно легла мне на плечи, властно и надежно прижимая к твердой груди, полностью закрывая мое лицо от назойливых объективов своей широкой спиной. Он не стал ускорять шаг или прятаться в салоне ожидающего нас внедорожника. Вместо этого Карпов остановился и бросил на толпу репортеров такой тяжелый, уничтожающий взгляд, что гвалт голосов начал стремительно стихать, уступая место нервному молчанию.

“Уберите камеры”, — произнес Виктор негромко, но его голос эхом прокатился по паркингу, источая абсолютную, непререкаемую угрозу. — “Для тех, кто предпочитает питаться дешевыми слухами от господина Горелова, я делаю официальное заявление. Завтра утром на экстренном заседании совета директоров мы предоставим неопровержимые доказательства юридической ничтожности его претензий. А что касается Ольги Любимовой, то она — блестящий финансовый аналитик, чья исключительная компетенция только что предотвратила масштабную корпоративную диверсию. Любое издание, которое с этой минуты посмеет упомянуть её имя в оскорбительном контексте, завтра же получит многомиллионный иск за клевету от моих личных адвокатов. Вам всё ясно? Дорогу.”

Он не стал дожидаться ответов от опешивших журналистов, чья наглость мгновенно испарилась перед лицом реальной власти. Бережно, но решительно Виктор увлек меня к бронированному автомобилю, и как только тяжелая дверца захлопнулась, отрезая нас от суеты внешнего мира, напряжение в салоне немного спало.

“Ты как, родная?” — он повернулся ко мне, осторожно беря мои дрожащие ледяные пальцы в свои горячие ладони.

“В норме,” — я судорожно выдохнула, стараясь унять колотящееся сердце и прижимаясь плечом к мягкой кожаной обивке сиденья. — “Просто совершенно не ожидала, что эта корпоративная война будет вестись настолько грязными методами.”

“Илона и Горелов понимают, что их план рушится, поэтому пытаются бить по эмоциям и репутации,” — жестко ответил Карпов, отдавая водителю короткий приказ ехать. — “Но они опоздали. Благодаря твоему невероятному уму, Оля, завтра мы сотрем их в порошок.”

Остаток пути мы провели в успокаивающей тишине, наслаждаясь близостью друг друга после изматывающего, бесконечного дня. Автомобиль плавно затормозил у отдельного въезда в элитный жилой комплекс, и вскоре скоростной лифт доставил нас на самый верхний этаж, двери которого открывались прямо в роскошный двухуровневый пентхаус Виктора.

Пространство поражало воображение: панорамные окна во всю высоту стен открывали захватывающий, головокружительный вид на залитую огнями ночную Москву, а интерьер, выполненный в глубоких темных тонах с элементами ценных пород дерева, идеально отражал характер своего владельца. Здесь было тихо, безопасно и невероятно уютно.

Виктор помог мне снять пальто, небрежно отбросил свой пиджак на спинку кожаного кресла и, подойдя вплотную, обнял меня за талию, притягивая к себе с такой силой, словно боялся, что я могу исчезнуть.

“Мы победили, Оля,” — его голос вибрировал глубоко в груди, отдаваясь сладким резонансом в моем теле. — “И всё это только благодаря тебе.”

Он не стал дожидаться моего ответа. Его губы накрыли мои с обжигающей, первобытной страстью, которая весь этот бесконечный полет и нервный рабочий день сдерживалась железным усилием воли. В этом поцелуе не было места сомнениям или страхам — только абсолютное взаимное притяжение, сметающее на своем пути последние преграды. Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, отвечая на ласку с не меньшей жадностью, пока он с легкостью подхватывал меня на руки и нес вверх по прозрачной стеклянной лестнице в свою спальню.

Эта ночь стала логичным, потрясающим завершением нашего долгого противостояния, где мы оба окончательно сдались друг другу, растворяясь в нежности и безумном ритме, диктуемом нашими замирающими сердцами.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Утро встретило меня бодрящим запахом свежесваренного кофе и ощущением абсолютной, дурманящей правильности происходящего. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на твердом плече Виктора, надежно укрытая тяжелым шелковым одеялом. Он уже не спал. Его горячие пальцы медленно, с пугающей нежностью перебирали мои растрепанные волосы, а острый, внимательный взгляд изучал мое лицо так, словно пытался запомнить каждую черточку.

"Нам пора собираться на войну, моя строптивица," — его голос прозвучал низко и бархатисто, отзываясь приятной вибрацией где-то у меня под ребрами. — "Совет директоров начнется через два часа."

Экстренное заседание проходило в самом большом конференц-зале башни "Карпов Групп". Воздух здесь был настолько наэлектризован напряжением, что, казалось, от малейшего неосторожного вздоха могут посыпаться искры. По одну сторону огромного овального стола из полированного красного дерева расположился Михаил Горелов — лощеный, самоуверенный мужчина с надменной улыбкой хищника, который уже почуял вкус чужой крови. Его окружала свита дорогих юристов.

По другую сторону сидел Виктор. Он был пугающе, неестественно спокоен. В его расслабленной позе и тяжелом, немигающем взгляде, устремленном на конкурента, читалась ледяная уверенность человека, который точно знает, что капкан уже захлопнулся. Я сидела по правую руку от Карпова, судорожно сжимая под столом влажные ладони.

"Предлагаю закончить эту бессмысленную прелюдию, Виктор," — вальяжно откинувшись на спинку кресла, произнес Горелов, бросив на стол пухлую папку с документами. — "Пакет акций Илоны передан моему фонду. У меня блокирующий голос. Слияние с азиатскими партнерами отменяется, а твои активы замораживаются до проведения полного аудита. Смирись, ты проиграл."

По залу прокатился тревожный шепоток топ-менеджеров. Валера угрожающе подался вперед, сжимая кулаки, но Карпов остановил его одним коротким, властным жестом. Виктор медленно перевел свой обжигающий взгляд с Горелова на меня, и в его глазах читалась такая безоговорочная вера в мои силы, что вся моя нервная дрожь мгновенно испарилась.

"Прежде чем ты начнешь делить мою компанию, Михаил," — ровным, глубоким голосом произнес Карпов, — "я хочу, чтобы ты выслушал моего ведущего финансового аналитика. Ольга, прошу."

Я поднялась со своего места. Десятки пар глаз скрестились на мне, но сейчас меня это совершенно не волновало. Я открыла свою папку и посмотрела прямо на Горелова.

"Ваши требования юридически ничтожны, Михаил Сергеевич," — мой голос прозвучал твердо и звонко, разрезая напряженную тишину зала. — "Вы утверждаете, что получили право голоса через доверительное управление от кипрского фонда. Однако вы упустили одну критическую деталь в законодательстве юрисдикции, которую сами же и выбрали."