Чтение онлайн

— Ты знакома с ним еще с тех пор, как жила здесь!

Взявшись за ручку двери, Элпин вознамерилась уйти.

— Да. Я прятала его молельный коврик и забивала гвозди его ятаганом.

— Вернись!

Не обратив внимания на гневный вопль Иланны, Элпин быстро выскочила в холл и направилась в кабинет Малькольма.

Она едва закончила сверять имевшееся в кладовке количество продуктов с записями в гроссбухе, когда дверь с грохотом распахнулась и в кабинет вошел Малькольм. Когда Элпин увидела эту великолепную фигуру в костюме горца и спутанные ветром черные волосы, ее пульс участился. В детстве Малькольм был добрым парнишкой и очень любил фантазировать. Он был ласков с ней, в то время как остальные звали ее бедной родственницей и испорченным ребенком.

Заметив ее, он замер. В его глазах блеснул интерес, тут же сменившийся холодным равнодушием. Куда девался заботливый, чувствительный мальчишка! Как она сможет женить на себе этого неприступного типа?

Он стянул перчатки.

— А, ты все еще здесь?

Элпин сидела в его огромном кресле и чувствовала себя маленькой и беззащитной. Ее руки дрожали. Чтобы не напачкать, она положила перо на место и, деланно улыбаясь, указала Малькольму на страницу с записями.

— В твоих амбарах слишком много зерна, а вот мяса в кладовых недостаточно.

Он смотрел на ее грудь.

— Мне всегда не хватает именно того, чего я хочу. Но, судя по всему, скоро положение изменится.

Возможно, они оба получат то, чего хотят. Она — плантацию «Рай», а он — очередную покоренную женщину и, вполне вероятно, наследника. Сделка будет честной. Но сперва он обязан жениться.

— Странно слышать подобное от человека, родившегося в богатой семье.

— Не все покупается.

В это верили все богачи, и затертое клише звучало грустно в устах человека, которому не приходилось думать о том, где бы укрыться от дождя. Те же, кому не так повезло, борются за то, чтобы обеспечить себя, и ему никогда не понять их и не порадоваться их достижениями.

— Чарльз согласился бы с тобой, но не преминул бы добавить, что деньги кое-что весят на весах судьбы.

— Значит, я могу рассчитывать, что ты позаботишься о моих весах?

Она мало о чем мечтала в жизни, а получила еще меньше. Но она не намерена говорить о том, какую боль причиняют несбывшиеся надежды и потускневшие мечты. Однако его загадочное замечание заслуживало достойного ответа.

— Я сделаю это, если ты доверишься мне. Его внимание отвлек шум в коридоре. Она залюбовалась его точеным профилем, который напомнил ей человека в капюшоне, которого она звала Ночным Ангелом.

— Если позволит время, мы сегодня же займемся «завоеванием доверия», не так ли, Элпин? — и прежде чем она успела совершить глупость и сообщить ему, куда он должен отправиться со своими «занятиями», Малькольм помахал рукой кому-то в коридоре. — А сейчас позволь мне заново представить тебе Салади — на Кортеса.

Она продолжала наблюдать за Малькольмом. Беспокойство было написано на его напряженном лице, на лбу появились морщины. Почему? С чего бы это приезду Саладина так волновать его?

Как только мавр переступил порог комнаты, любопытство Элпин испарилось. Саладин Кортес был на ладонь ниже Малькольма и гораздо изящнее сложен. Он по-прежнему одевался так, как она помнила, но стиль его наряда несколько изменился. Тюрбан из хлопчатобумажной ткани был украшен превосходным рубином размером с голубиное яйцо; коричневая туника и штаны до колен были расшиты золотом. Он по-прежнему носил высокие красные сапоги и отрастил остроконечную бородку.

Мавр сморгнул, его непроницаемый взгляд уперся в Элпин. Он явно был удивлен, что она находится в этом доме.

На одном его плече висела курьерская сумка, на другом — ремень, на котором болтался смертоносный ятаган. Элпин было знакомо это оружие, но теперь оно казалось гораздо меньше. Бросив взгляд на поясную сумку Малькольма, она вдруг поняла, что та тоже «уменьшилась» в размерах. Последний раз она видела Малькольма и Саладина мальчишками, носившими вещи, изготовленные для взрослых. Теперь они выросли и по-прежнему носили древние символы своих предков.

— Добро пожаловать, — Саладин закашлялся и вопросительно посмотрел на Малькольма.

— Да, разумеется, добро пожаловать, — уверенно поддержал друга Малькольм. — Помимо всего прочего, леди Элпин еще и наша экономка.

Саладин с опаской взглянул на Малькольма. Тот не сводил глаз с его сумки.

Элпин почувствовала себя чужой здесь, и ощущение было не из приятных. Закрыв расчетную книгу, она встала и принялась убирать на столе.

— Мы долго не виделись, Саладин, — произнесла она первые пришедшие на ум слова.

Малькольм пригласил друга в комнату и протянул руку. Саладин вздохнул и неохотно — по крайней мере, так показалось Элпин — передал ему кожаный мешок.

— Дурные вести, господин. Малькольм немедленно сунул руку в сумку. Мавр смотрел на Элпин. Сложив ладони, он коснулся ими лба и поклонился.

— Прошло много лет, леди. Да благословит вас пророк.

Она пробормотала слова благодарности, не спуская глаз с Малькольма, который вынул из сумки пачку писем и теперь хмурился. Она задумалась над тем, что за плохие вести он получил и от кого. Возможно, от женщины, решила Элпин. Если так, ей повезло.

Надеясь задеть его самолюбие, она произнесла:

— Ну-ну, лорд Малькольм… «Что такого в этих бумажках, что вы так побледнели?»

Он напрягся и посмотрел на нее. В темно-карих глазах светилось осуждение.

— Насколько я помню, когда ты уезжала отсюда на Барбадос, ты не могла прочитать даже странички в букваре. Теперь же ты вовсю цитируешь Шекспира и саги о предателях. Интересно, с чего тебе пришел на ум именно «Генрих Пятый»?

Она считала эту цитату подходящей, а кроме того, хотела показать ему, что за эти годы получила неплохое образование. Ее озадачило, что он заговорил о предательстве.

Чтобы скрыть свое замешательство, она притворилась обиженной.

— Я хотела поразить тебя, но ты меня раскусил. Что же теперь делать?

Он смягчился, но ненамного. В его словах звучала угроза.

— «Предлагаю тебе воззвать к Богу, дабы он дал тебе терпение и раскаяние во всех твоих грехах».

В детстве он тоже любил цитировать классиков, но теперь цитаты в его устах звучали зло. Элпин прижала к груди гроссбух.

— Что же мне придется вытерпеть?

Он долго изучал ее лицо, а затем ухмыльнулся: