Ступеньки к вершинам, или Неврологические сомнения
Шрифт:
Среди множества воспоминаний студенчества можно упомянуть лекции по патологической анатомии. Завкафедрой профессор Мария Алексеевна Захарьевская, будучи великовозрастной дамой, лекции читала тихим голосом, сухо (без всяких ярких шуток) в самой большой аудитории института (№ 7, на 750 мест). Она проверок не устраивала. Однажды на последнюю лекцию заходит в аудиторию, а нас только двое (Толя Романович и я). Обращаясь к нам, она сказала: «Братцы-кролики, давайте перейдем в мой кабинет, он тут рядом». Несколько смущаясь, мы пошли следом за ней. В кабинете стоял микроскоп. Она стала нам показывать гистологические препараты нормальных и патологически измененных почек. А к концу лекционного времени поставила нам в зачетки экзаменационную оценку – по «пятерке»!!!
В мае третьего курса пришлось пережить глубокий стресс. У меня были отличные оценки по всем экзаменам, и меня вызвал декан факультета профессор Айк Осипович Айвазян и сообщил, что ректорат предлагает мне поехать продолжать учебу за границу – в Берлин или Прагу. Тяжелые воспоминания о войне и гитлеровцах сразу позволили мне определиться с желанием поехать на учебу в Прагу. Заполнил анкету, «раскатал губу», сообщил с радостью сестричке Марусе, что ей не понадобится экономить деньги для пересылки мне (стипендия при учебе за границей «тянула» на 900 руб.), что может готовиться сама к поступлению в фармацевтический институт (мечтала, но решила выучить меня в институте, потом уже заняться собой). Спустя две недели тот же декан сочувственно сообщил, что мою кандидатуру «завернули», так как есть «черное пятно» в биографии – жил на оккупированной немцами территории! Да, это было в 1941–1943 годах, когда мне исполнилось четыре года!
Декан для успокоения добавил, что могут послать меня на учебу в Китай. Туда можно ехать с таким «дефектом» анкетных данных.
Эта ситуация оказалась «ударом ниже пояса».
Решил сложить с себя всякую общественно-комсомольскую деятельность, срочно сдать весеннюю сессию (пять экзаменов!) без всякой подготовки (через день сдавал по экзамену) и уехать на каникулы домой, где все мои друзья и земляки находились на оккупированной территории… Первые четыре экзамена сдал на «отлично». Когда пришел на последний экзамен по патофизиологии, доцент, осмотрев зачетку с «пятерками», спросил: «Хочешь, поставлю «четыре» без ответов на вопросы?» Я пожал плечами и согласился. Сразу же уехал домой, где пробыл почти три месяца. Отец нашел фронт работ – выкрасить окна, полы и крышу школы. Заработал 700 рублей себе на дорогу и на ботинки.
На четвертом курсе стал думать о профориентации. Мечтал стать хирургом и работать в сельской участковой больнице (а там надо быть Гиппократом!). Однако на занятиях по оперативной хирургии и топографической анатомии при выполнении операции на живой собаке – резекции толстой кишки – ощутил сильную дрожь в руках и понял, что хирургия – не для меня. (Ретроспективный анализ позволил понять происхождение тремора рук при напряжении: от обиды за анкетную «дефектность» решил по максимуму работать в психбольнице – проводил там по 14–16 ночей в месяц, имел хронический недосып, и поэтому мозг «завибрировал» руки. Позже, когда отоспался, эти явления прошли.) И я стал посещать СНО (студенческое научное общество) по психиатрии. Руководил СНО доцент Савва Израилевич Коган, умнейший психиатр, отличный преподаватель. На заседаниях я убедился, что уже хорошо ориентируюсь в вариантах психозов и нарушений психики, зрею как психиатр.
На практических занятиях по нервным болезням преподаватель-ассистент Роберт Петрович Баранцевич водил нас осматривать больных на сосудистом отделении клиники. Там стояла такая сильная вонь от пролежней, экскрементов и пота парализованных больных, что подумалось: «Как можно работать врачом с такими безнадежными больными? Никогда не буду невропатологом!»
Перед распределением на работу замминистра здравоохранения Карело-Финской республики записал меня на должность главного врача республиканской больницы, что в 90 километрах от Петрозаводска (квартира, служебная машина, хорошая зарплата!). А когда зашел на распределение выпускников, ректор Алексей Иванович Иванов сообщил, что меня взяли на работу в Третье главное управление Минздрава СССР (атомная промышленность) и направляют в клиническую ординатуру по нервным болезням. Новость оказалась неожиданной, но решил, что учиться лучше, чем уже работать. Подумал: «Изучу досконально мозг и его болезни, а потом вернусь в психиатрию». А в жизни – как в песне: «Если вы утонете и ко дну прилипнете – полежите год-другой, а потом привыкнете»…
Но вернемся в студенческие годы. Незабываема поездка на уборку урожая на целину по комсомольским путевкам. Нас загрузили в товарные вагоны, плохо отмытые после перевозки скота, – амбре об этом напоминало. Поэтому при первой остановке эшелона в лесу мы наломали сосновых и еловых веток, укрыли ими весь пол, затем положили матрасы и спали, как селедки в банке: в левой половине вагона – мальчики, в правой – девушки. Хохотали до середины ночи.