Чтение онлайн

Дополняющий характер пятнадцатого элемента очевиден. Здесь уместно напомнить следующее рассуждение К.Маркса: «Размышление над формами человеческой жизни, а следовательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь, противоположный их действительному развитию. Оно начинается post festum [задним числом], т. е. исходит из готовых результатов процесса развития. Формы… успевают уже приобрести прочность естественных форм общественной жизни, прежде чем люди сделают первую попытку дать себе отчет не в историческом характере этих форм, — последние уже, наоборот, приобрели для них характер непреложности, — а лишь в их содержании» [74] . Именно законченные формы скрывают какие-то важнейшие отношения, «вместо того чтобы раскрыть эти отношения во всей чистоте» [75] .

То же имеет место и в познании: форма есть способ существования (выражения) содержания. Однако в каждый данный момент познавательные формы, соответствующие тому, что уже освоено, кажутся нам обязательными, в известной мере догматизируются. Формирование нового, более полного знания и означает в конечном счете «сбрасывание» старой формы и «переделку» (переосмысление) известного ранее содержания. Такое понимание пятнадцатого элемента перекликается с пониманием четвертого элемента диалектической логики, рассмотренного в работе В.И.Ленина «Еще раз о профсоюзах». «В-4-х, диалектическая логика учит, — писал В.И.Ленин, — что „абстрактной истины нет, истина всегда конкретна“…» [76] .

Содержание пятнадцатого элемента тесно связано с содержанием девятого, но уже в плане не субъективной, а объективной диалектики: взаимопереходы явлений, кажущихся первоначально несовместимыми, связаны с изменением содержания и сменой формы.

В шестнадцатом элементе, как уже упоминалось, заключается мысль о взаимопереходах количества и качества, которая подводит к соответствующему закону диалектики, непосредственно связанному с законом единства и борьбы противоположностей. Данный вывод подтверждается и примечанием В. И. Ленина: «Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики, но это требует пояснений и развития» [77] . Собственно, шестнадцать «элементов», приведенных В.И.Лениным, являются именно таким пояснением.

Качество и количество являются противоположностями. Об этом писал еще Гегель. Он обращал внимание на то, что «количество имеет определенность не в себе самом, а в ином» [78] . С одной стороны, количество характеризует проявление того или иного качества во взаимодействии его носителя с чем-то иным, внешним, подобным или неподобным ему, выражает меру этого взаимодействия (например, «при нагревании воды до ста градусов при нормальном давлении она закипела»). С другой стороны, то же самое количество есть количество именно данного качества, выражает меру как «сущее единство качественного и количественного; ее моменты даны как наличное бытие, качество и определенные количества этого качества…» [79] (например, «вода обладает свойством кипения при ста градусах»). Таким образом, количество, утверждал Гегель, «в то же время есть снятая внешность и имеет в самом себе, отладив от себя, которое как внешность есть количественный, а как взятое обратно в себя — качественный момент» [80] .

В силу противоположности количественного и качественного моментов научный поиск на каждом этапе, сохраняя общестратегический замысел, меняет тактические задачи, выдвигая конкретные цели: выявление специфических свойств нового явления или установление соотношений его с другими явлениями, развитие формализации теории или ее интерпретация, открытие законов или дальнейшее формирование познавательного образа. Познание в своем движении последовательно переходит от одной противоположности к другой, и в рамках субъективной диалектики как метода этот момент рассматривается в качестве требования, закона научного познания.

Данный момент подчеркивается и в 10 — 12-м элементах, которые характеризуют научный поиск как никогда, ни на одном этапе не завершаемый абсолютно, как поступательный процесс. В.И.Ленин подчеркивал, что постижение реального объекта есть «бесконечный процесс раскрытия новых сторон, отношений etc.», «бесконечный процесс углубления познания человеком вещи, явлений, процессов и т. д. от явлений к сущности и от менее глубокой к более глубокой сущности», как движение мысли «от сосуществования к каузальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более общей» [81] .

Вместе с тем они выражают и те внутренние условия познания, которые делают его необратимым процессом, связанным не только с накоплением, но и с преобразованием накопленного знания на новой, более глубокой основе, в ходе научных революций. С одной стороны, эти элементы в более конкретной форме характеризуют методологические следствия закона перехода количественных изменений в качественные, с другой — непосредственно связаны с законом отрицания отрицания, поскольку в последнем подчеркивается необратимость процесса развития.

В следующих двух элементах (тринадцатом и четырнадцатом) излагаются основные требования закона отрицания отрицания в рамках диалектики. Это «повторение в высшей стадии известных черт, свойств etc. низшей и» «возврат якобы к старому» [82] . Эти элементы диалектического метода требуют особых комментариев. Основоположники марксизма-ленинизма не раз обращались к вопросу о значении для научного познания категории отрицания, поскольку «отрицание и закон отрицания отрицания — совсем не одно и то же» [83] .

В работах классиков марксизма-ленинизма мы встречаем ряд разъяснений данного закона. Например, Ф.Энгельс писал, что, называя процесс развития отношений собственности «отрицанием отрицания, Маркс и не помышляет о том, чтобы в этом видеть доказательство его исторической необходимости» [84] . Лишь после того как Маркс исследовал этот процесс, «доказал исторически, что процесс этот отчасти уже действительно совершился, отчасти еще должен совершиться…» [85] , он охарактеризовал его «к тому же как такой процесс, который происходит по определенному диалектическому закону» [86] .

В.И.Ленин разъяснял, что «задача материалистов — правильно и точно изобразить действительный исторический процесс, что настаивание на диалектике, подбор примеров, доказывающих верность триады, — не чти иное, как остатки того гегельянства, из которого вырос научный социализм, остатки его способа выражений. В самом деле, раз заявлено категорически, что „доказывать“ триадами что-нибудь — нелепо, что об этом никто и не помышлял, — какое значение могут иметь пример „диалектических“ процессов?» [87] .

Как один из основных законов диалектики, закон отрицания отрицания имеет и свой методологический аспект. Так, Ф.Энгельс подчеркивал: «Я должен не только что-либо подвергнуть отрицанию, но и снова снять это отрицание. Следовательно, первое отрицание необходимо произвести таким образом, чтобы второе оставалось или стало возможным» [88] . «Но как этого достигнуть?» — спрашивал он и отвечал: «Это зависит от особой природы каждого отдельного случая… Для каждого вида предметов, как и для каждого вида представлений и понятий, существует, следовательно, свой особый вид отрицания, такого именно отрицания, что при этом получается развитие» [89] . Суть этого положения состоит, таким образом, в требовании конкретности, историчности в анализе любого объекта.