Чтение онлайн

Здесь, однако, необходимо сделать еще одно замечание. Методология есть учение о методе не только познания, но (что особенно важно для диалектического и исторического материализма) и социальной практики. В.И.Ленин специально обращал внимание на единство теории и практики, а также на внутреннюю диалектическую природу такого единства. В области теории, писал он, познание как отображение общего, существующего лишь через единичное, находимое им в объективном мире, лишено определенности единичного, «противостоит объективному миру, из коего оно почерпает определенное содержание и наполнение» [44] . В то же время в области практики оно противостоит конкретной действительности, поскольку «мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его» [45] . Практика в отличие от познания обладает достоинством всеобщности, «непосредственной действительности», и поэтому «практика выше (теоретического) познания» [46] . Одновременно она есть и продолжение познания, его высшая ступень. «Деятельность человека, составившего себе объективную картину мира, изменяет внешнюю действительность, уничтожает ее определенность», снимая с нее «черты кажимости, внешности и ничтожности», и придает ей новую, измененную, преобразованную определенность, соответствующую целям человека, соединяющим в себе знание и внешнего мира, и средств его преобразования [47] . Та же мысль заключена и в другом высказывании В.И.Ленина: «Теоретическое познание должно дать объект в его необходимости, в его всесторонних отношениях, в его противоречивом движении an und fьr sich (в себе и для себя. — Ред.). Но человеческое понятие эту объективную истину познания „окончательно“ ухватывает, уловляет, овладевает ею лишь когда понятие становится „для себя бытием“ в смысле практики» [48] .

Отсюда следует, что методология не может отгораживаться от практики, быть только логикой познания, иначе философия не смогла бы выполнять свою методологическую функцию. «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» [49] . Изменение человеком мира, поскольку оно целенаправленно, неотделимо от метода этого изменения и, значит, входит в предмет методологии. Марксистско-ленинская методология охватывает и познание, и практику, взятые в их единстве и взаимосвязи, различаемые лишь как относительно самостоятельные стороны единого процесса. В то же время эта их относительная самостоятельность и одновременно взаимосвязь и взаимопроникновение предполагают раскрытие диалектики взаимопереходов познания и практики как сменяющихся этапов, взаимообусловливающих друг друга в этом процессе.

Требует своего уточнения и понятие метода в том смысле, в каком мы говорим о нем как о предмете методологии («метод познания», «единство метода», «единственный метод» и т. п.).

В силу неисчерпаемости объективной реальности, необратимости ее изменения и развития нет и не может быть абсолютного метода, это доказал еще К.Маркс в «Нищете философии». Любой конкретный метод — это не только идеальный «инструмент» познания и (или) преобразования действительности, но и специфическая форма знания о том, как в определенных условиях действовать в целях познания и преобразования.

В методе своеобразно выделяются и закрепляются общее и необходимое, в его развитии происходит возрастание степени общности, имеет место движение от абстрактного к конкретному, а также осуществляется проверка метода путем использования его на практике. Его связь с практикой может быть прямой, если речь идет о методах практического действия, или опосредованной, если имеется в виду деятельность теоретическая. Метод обеспечивает получение нового знания, однако его истинность устанавливается позднее — в применении правильного знания на практике (если только заранее не будет обнаружена его ошибочность).

Как и любое знание, метод на новом уровне развития познания и практики становится в какой-то мере недостаточным. Метод и обычное, так называемое содержательное знание относятся друг к другу как способ действия и результат. Невозможность разработки абсолютного метода объясняет то, что Метод (с большой буквы) интегрирует большое разнообразие конкретных методов и методик. В ходе развития познания и практики в рамках этого постоянно развивающегося разнообразия, как и в системе содержательных знаний, имеют место процессы дифференциации и интеграции.

Однако когда мы говорим о методе в единственном числе, то имеем в виду не собирательное понятие. Иначе мы имели бы не методологию, а некую метаметодику, основанную на простой систематизации частных методик. Мы подчеркиваем, что конкретные методы органически входят в систему, каковой является метод, выступая ее неотъемлемыми частями, выделяемыми лишь в абстракции. В самом деле, почти в любом исследовании невозможно использовать какой-то один метод, не обращаясь одновременно (сознательно или бессознательно) к множеству других методов и методик. Именно в таком смысле и можно говорить, что с развитием познания развивается и метод. Это находит свое проявление в формировании, совершенствовании, смене множества частных методов и методик. Исследование развития метода и обусловленных им норм и правил познания и практического действия составляет предмет методологии.

В связи с этим возникает вопрос и об уточнении понятий «диалектический метод» и «диалектика как метод». «Для диалектики… — писал Ф.Энгельс, — для которой существенно то, что она берет вещи и их умственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновение — такие процессы, как вышеуказанные, напротив, лишь подтверждают ее собственный метод исследования» [50] . Как видно, Ф.Энгельс выделил особый метод исследования, характерный для материалистической диалектики как определенного учения, теории, науки. В качестве таковой диалектика обладает не только специфическим для нее методом, но и собственным предметом, формами описания. Ф.Энгельс подчеркивал, что на такой «стадии развития естествознания, где все различия сливаются в промежуточных ступенях, все противоположности переходят друг в друга через посредство промежуточных членов, уже недостаточно старого метафизического метода мышления» [51] .

На этом этапе научного познания естественных (и исторических) процессов обнаруживается, что отразить их в мыслящем мозгу и воспроизвести их в нем, разрешить «высшие диалектические задачи» можно лишь посредством диалектического метода [52] . Иными словами, речь идет уже не об учении, теории, а о качественно специфическом методе мышления естествоиспытателей и социологов.

В данном случае понятие «метод» характеризует качественный уровень развития всей системы применяемых в познании методов, их специфическую субординацию и организацию, «Диалектика, которая точно так же не знает hard and fast lines (абсолютно резкие разграничительные линии. — Ред.) и безусловного, пригодного повсюду „или — или“, которая переводит друг в друга неподвижные метафизические различия, признает в надлежащих случаях наряду с „или — или“ также „как то, так и другое“ и опосредствует противоположности, — является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии развития естествознания» [53] .

Следует, таким образом, различать, с одной стороны, диалектический, точнее, диалектико-материалистический метод как метод мышления широчайшего круга ученых и практиков, позволяющий им решать высшие диалектические задачи познания и освоения объективного мира, с другой — теоретическую основу и разработку этого метода мышления — марксистско-ленинскую материалистическую диалектику со свойственным ей методом познания. Материалистическая диалектика как метод определяет и обосновывает диалектический метод как способ мышления исследователя и практика.

Наиболее четкий анализ элементов диалектики как метода дан В.И.Лениным в «Философских тетрадях». В качестве первого элемента диалектического метода В.И.Ленин называл «объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе)» [54] , «сама вещь в ее отношениях и в ее развитии должна быть рассматриваема» [55] . Но вещь в себе выступает первоначально как совокупность фактов и сведений. Что же в таком случае означает указанное требование диалектического метода? Этот вопрос применительно к познанию социальных явлений В.И.Ленин рассматривал в статье «Статистика и социология». Из одних и тех же фактов, писал он, можно сделать разные выводы, «если взять их в их целом, в их связи» или «если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны» [56] . Чтобы соблюсти первое требование диалектики, «надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов… с которым можно было бы сопоставлять любое из тех „общих“ или „примерных“ рассуждений… Чтобы это был действительно фундамент, необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение, и вполне законное подозрение, в том, что факты выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится „субъективная“ стряпня…» [57] .

Разумеется, в самом начале научного поиска, когда отсутствует необходимая и достаточная для решения проблемы совокупность фактов и посылок и, более того, еще не выяснено, чего не хватает для правильного решения, открывается широкий простор для догадок и гипотез. Исследование их, сопряженное с проверкой фактами, в том числе и вновь добываемыми, несомненно, ведет к цели, но связано с долгим и трудным поиском методом проб и ошибок. Метод аксиом, как свидетельствует опыт развития физики высоких энергий, также не разрешает возникающих трудностей. В этом плане ориентирующее эвристическое значение приобретает диалектический метод, хотя он и не заменяет неизвестных фактов. В силу этого указанный первый элемент диалектического метода следует понимать не как первоначальный этап исследования, а скорее как главный элемент диалектического метода.