Чтение онлайн

Как уже отмечалось, в качестве первого условия применения диалектического метода к изучению конкретного («самой вещи») В.И.Ленин указывал «объективность рассмотрения» [155] . При этом он выделил два способа использования фактов: когда они берутся «в их целом, в их связи» и когда они берутся «вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны» [156] . Условия соблюдения требования объективности В.И.Ленин сформулировал, как известно, в статье «Статистика и социология» [157] . Кроме того, он особенно подчеркивал, что важно выделять «самое существенное в линии или в цепи развития» [158] , что имеет прямое отношение к переходу в исследовании от исторического к логическому, от случайного к закономерному. В.И.Ленин указывал на необходимость чрезвычайно бережного отношения к историческому, к фактическому материалу, важность предварительного рассмотрения не отдельных фактов, какими бы типичными они ни казались на первый взгляд, а всей их совокупности, которая одна только может быть основой для выделения логического в историческом.

Для общего понимания сущности и функций категорий диалектики не менее важно уяснить, что они в своей совокупности охватывают объективную реальность одновременно с разных сторон. Последовательность же их использования в познании отражает не только свойства реального мира, но и избранный метод познания, обусловленный стратегией исследования. В этом плане мы можем говорить о двух группах категорий: 1) тех, в содержании которых раскрывается объективная реальность, и 2) тех, которые выступают как необходимые элементы стратегии исследования, определяющие ее эвристическую мощь.

Категории первой группы выражают совокупность отношений, в которых должна быть познана вещь. Так, беря лишь категории, служащие для выражения различных аспектов всеобщей взаимосвязи, мы получаем ряд фундаментальных групп отношений: между присущей всякой вещи способностью к изменению (возможностью) и реализацией этой способности (действительностью); между произведенным изменением (следствием) и источником, движущей силой такого изменения (причиной); между устойчивостью и повторяемостью существенных связей (необходимостью), с одной стороны, и формой проявления такой устойчивости и «дополняющей» ее неустойчивости (случайностью) — с другой; между выделенностью этих связей в одних отношениях (определенностью) и невыделенностью их в других (неопределенностью) и т. д.

Одновременно другой ряд категорий рассматриваемой группы служит для отображения опосредованного характера их связей и отношений. Так, отношение возможности и действительности опосредовано категорией вероятности как меры реализации возможностей; отношение причины и следствия — категорией условия, определяющей меру соответствия причины и следствия; отношение необходимости и случайности — категорией закона, выражающего всеобщий характер необходимости, пробивающей дорогу через массу случайностей; отношение определенности и неопределенности — категорией меры, которая сама раскрывается через категории качества и количества, выражая их взаимосвязь. В указанных отношениях опосредующие категории выступают как основание многообразия опосредуемых (формальной, абстрактной и реальной возможностей, статической и динамической закономерности, мягкой и жесткой детерминации и т. п.).

Названные категории в свою очередь включаются в третий ряд категорий и выражаемых ими отношений: единичного, взятого в комплексе его повторяющихся и неповторимых черт, к общему, выражающему его внутреннее родство с основой, общей для множества единичностей; содержания — совокупности того, в чем выражается существование вещи, к форме — способу существования, или реализации этого содержания; явления как конкретного способа существования, или реализации, к сущности — тому общему, необходимому, что характеризует данный класс однотипных явлений; части — внутренней гетерогенности содержания к целому — его гомогенности; элементов состава содержания к структуре как совокупности связей и отношений, выражающих его целостность.

В силу опосредованности одних категориальных отношений другими раскрытие любого из них последовательно приводит ко всем остальным. Каждая категория настолько определенна, что позволяет вычленить в познаваемом объекте соответствующий ей аспект и тем самым углубить познание, но в то же время настолько неопределенна, что ее всесторонняя конкретизация неизбежно выводит за ее пределы, к иным аспектам и соответствующим категориям. Именно в этом и состоит прежде всего эвристическая ценность категориального аппарата диалектики.

Не менее важно и то, что связи между категориями даже одной пары многозначны и раскрывают их внутреннее богатство через ряд отношений. Так, причина первична по отношению к следствию, производит его, переходит в следствие, отражается в нем, находится с ним в определенном количественном отношении, сама является следствием иных причин, равно как и следствие служит причиной новых изменений. Всякое содержание всегда оформлено, а форма — содержательна; форма соответствует содержанию, определяется им, как правило, отстает в развитии от содержания, способна вступать с ним в противоречие, в процессе диалектического отрицания сбрасывается, сменяясь иной формой, противоположной ей в каком-то отношении. Подобное можно сказать о любой паре категорий, добавив к этому, что всякое из выделенных таким образом отношений опосредовано иными категориями. Раскрытие любого категориального отношения означает развитие и углубление познания, представляет этап в раскрытии неисчерпаемой в своем содержании предмета познания.

Сказанное характеризует категории прежде всего с точки зрения объяснения действительности с их помощью. Те же самые категории выполняют и важную методологическую функцию, образуя в своей совокупности и цельности общий философский базис познания, ужу этим в известной мере обусловливая стратегию исследования.

Категории второй группы (абстрактное — конкретное, историческое — логическое, анализ — синтез, индукция — дедукция и др.) непосредственно определяют стратегию исследования. Соответственно этому диалектический ход познания состоит в анализе предмета исследования, взятого в определенном категориальном отношении, а категории этой группы помогают раскрыть стороны данного отношения, противоречия в его развитии и иные отношения и связи, которые раскрываются в той же последовательности до полного решения стоящей перед познанием проблемы. При этом способом решения данной проблемы в конечном счете является практика — либо прямо, если проблема выдвинута практикой и остается практической по своему характеру, либо опосредованно, через приложение достигнутого теоретического решения к практическим задачам.

Уточнение роли в познании категорий последней группы предполагает выяснение того, что отражают эти категории, каково их отношение к категориям первых групп, как они влияют на процесс познания. В процессе определения содержания данных категорий выясняется, что они распадаются на две подгруппы. Одна из них включает категории типа субъект — объект (и производные от них: субъективное — объективное), абсолютное — относительное, абстрактное — конкретное, историческое — логическое, чувственное — рациональное, эмпирическое — теоретическое, познание — практика, прямое (непосредственное) — опосредованное, главное — побочное (второстепенное), основное — обоснованное и т. д.

Эти категории имеют ярко выраженный оценочный характер и определяют отношение одних знаний к другим в процессе освоения человеком действительности. Важно понять, о каком взаимном отношении знаний идет речь, когда мы употребляем названные категории. Для этого необходимо определить водораздел между идеализмом и материализмом, метафизикой и диалектикой. Так, если бы мы стали утверждать, что исследуемая подгруппа категорий отражает, отношение знаний к субъекту, то тем самым (по крайней мере в оценочном отношении) свели бы объективную реальность к противопоставлению нашему «Я» сопряженного с ним «не-Я» и субъективировали бы критерии таких оценок.

Связывать рассматриваемое отношение одновременно с субъектом и объектом значило бы становиться на позиции принципиальной координации махистского типа, интерсубъективности. Определение этого отношения как выражения связи с познаваемым, или «интеллигибельным» (умопостигаемым), в объективной реальности таит в себе опасность перехода на позиции объективного идеализма. Единственно приемлемое в русле материалистической диалектики решение этой проблемы состоит в том, что категории данной подгруппы выражают отношения наших знаний к объективной реальности. Каждая из пар рассматриваемых категорий выражает отношение первичности — вторичности в каком-то из аспектов познания. Так, логическое мы определяем как историческое, освобожденное от случайностей, абстрактное — как выражение общего в конкретном, теоретическое — как преодоление ограниченности эмпирического и т. д.