Чтение онлайн

Ф.Энгельс в связи с этим указывал, что древние понимали атомизм гораздо глубже, чем естествоиспытатели середины XIX в. [183]

Второй аспект эвристической роли философии связан с тем, что она, изучая наиболее общие законы объективной реальности, в то же время исследует их неразрывную связь с законами познающего мышления. Знание о такого рода закономерностях позволяло в прошлом в рамках философии на основе накапливавшихся эмпирических фактов формулировать закономерности, создавать гипотезы, которые впоследствии становились основой развития частнонаучного знания. Очевидно, что, когда речь идет о поисках исходных принципов конкретной теории, нельзя сводить задачу познания только к тому, чтобы правильно применить в процессе исследования философскую методологию. Причина эффективности последней заключается в том, что она в снятом виде содержит громадное количество аналогий, руководствуясь которыми ученый осуществляет поиск качественно новых идей. Сам по себе философский анализ не может вывести за пределы качественной характеристики изучаемой области. Между тем только благодаря количественной определенности закономерности, открываемые частнонаучным знанием, имеют практическое значение. Естественно поэтому возникает необходимость определить рамки, в которых предварительный качественный анализ является необходимым.

История науки знает примеры, когда открытие новых закономерностей, построение новых теорий начинались непосредственно с установления некоторых количественных соотношений. Особенно много подобного рода фактов появилось в последние годы в связи с процессом математизации различных отраслей современной науки. При этом построение научной теории, поиск ее исходных принципов состоят в том, что берут какие-то исходные математические уравнения и путем анализа и интерпретации их ищут решение поставленной проблемы.

Ситуация в принципе не нова, математизация лишь придала ей специфическую форму. Еще К.Маркс в «Капитале» показал, что попытка начинать непосредственно с количественного анализа изучаемых явлений противоречит логике научного познания и порождает многочисленные теоретические трудности, значительно усложняя процесс познания. Качественный анализ, предшествующий количественному, значительно упрощает последний. Кроме того, качественный анализ позволяет вскрыть такие соотношения, которые весьма трудно вскрыть только в рамках количественного подхода.

Таким образом, тот вклад в познание, который делает философия, является не только полезным, но и необходимым для науки. Философия не ограничивается при анализе проблемы поиском общей постановки вопроса, выбором исходной гипотезы или принципа. Она формулирует и ряд методологических требований, непосредственно относящихся к способу решения проблемы, что значительно облегчает выбор правильного направления исследования и оценку уже полученных результатов [184] .

В.И.Ленин справедливо считал, что и в этом отношении «Капитал» содержит важную методологическую информацию [185] . Известно, что вопрос об исходном пункте построения научной теории обсуждался в различных философских системах. Старый материализм, настаивая на том, что теоретическое знание имеет опытное происхождение, ограничивался лишь тем, что подчеркивал связь теории с опытом. Верное в своей основе, это положение, однако, явно недостаточно в методологическом отношении. В то же время рационализм, пытаясь построить общую концепцию, используя опыт построения математических теорий, абсолютизировал роль непосредственно очевидных идей в качестве исходного пункта теории, явно упуская при этом важные аспекты развития практики научного познания. Даже в математических теориях исходные принципы далеко не очевидны; Еще Евклид вынужден был признавать, что из двенадцати исходных положений геометрии лишь пять можно признать как самоочевидные.

В современной науке нельзя указать ни одной теории, исходные принципы которой можно было бы считать абсолютно самоочевидными- Чём более богатой является теория и чем глубже отображаемый ею уровень организации материи, тем менее очевидными являются ее исходные постулаты. В современной физике даже стал популярен прямо противоположный принцип: в качестве исходных брать не только не очевидные, но, напротив, самые неожиданные идеи (крылатой стала знаменитая фраза Н.Бора о том, что вопрос заключается именно в том, достаточно ли «сумасшедшей» является идея, претендующая на роль фундаментального принципа теории). Методологическая слабость такого подхода заключается в том, что он не ориентирует исследователя в определенном направлении и даже может дезориентировать его, поскольку очевидность и простота вовсе не противопоказаны для исходных принципов научных теорий, противопоказана лишь их абсолютизация.

В свое время Гегель высказал весьма интересную мысль относительно решения такого рода проблем. Показав несостоятельность концепции, которая в основу познания, в частности построения научной теории, кладет «непосредственно очевидное», он сделал следующий вывод: в построении теории начинать надо с абсолютно несодержательного, с «чистого бытия», которое, как он полагал, тождественно небытию. Конечно, в такой идеалистической форме гегелевский вывод совершенно неприменим к отысканию исходного пункта научной теории. Однако при материалистическом его истолковании в нем можно вычленить рациональное методологическое содержание.

В «Философских тетрадях» В.И.Ленин, сопоставляя гегелевский подход с методом «Капитала» К.Маркса [186] , пришел к чрезвычайно важным выводам о том, что, во-первых, начинать построение научной теории нужно не с «чистого бытия», как считал Гегель, а с предельно простого отношения в данной области исследования; во-вторых, это простое исходное отношение должно обладать наибольшей общностью [187] и, в-третьих, исходный принцип (отношение) должен быть выражением тождества противоположностей, характерных для объекта познания.

Все эти три момента в методологическом плане непосредственно вытекают из принципа отражения, примененного к анализу построения научной теории. Законы развития, действующие в объективном мире и в отражающем его мышлении, тождественны по содержанию и различаются лишь по форме. Поэтому, если развитие материальных объектов начинается с относительно простого отношения, то и исходным пунктом построения теории должно быть наиболее простое отношение данной области исследования. При этом, конечно, следует оговориться, что сам по себе признак простоты как основа для выделения исходного пункта построения научной теории не может считаться самодостаточным критерием. Здесь не менее важно учесть и то обстоятельство, что в процессе развития это простое — исходное отношение, порождающее все другие многообразные типы отношений, — неизменно остается их аспектом, сохраняется в них, т. е. обладает свойством всеобщности для данной области явлений.

Анализ истории построения научных теорий показывает, что все истинные теории отвечают указанным требованиям. Так, принципы, положенные в основу классической механики, предельно просты, и в то же время именно они обладают предельной общностью, обнаруживаясь в любом механическом взаимодействии. То же можно сказать и об экономической теории. Отношения стоимости, будучи наиболее простыми, в то же время являются универсальными в системе экономических отношений капитализма.

Гораздо менее исследован вопрос о роли принципа тождества противоположностей при построении научной теории. Процесс развития в объективной реальности всегда имеет своим источником внутреннее противоречие. Следовательно, и теория, отражающая соответствующий процесс, также должна иметь в качестве исходного пункта то или иное противоречие. Характеризуя метод К.Маркса, примененный в «Капитале», В.И.Ленин подчеркивал, что, выделив простое и универсальное отношение, мы должны затем не только выявить в нем противоположности, но и показать их тождество [188] . Установление тождества противоположностей — важный фактор в определении того, что данная совокупность простых и универсальных отношений является исходным пунктом научной теории. Например, К.Маркс начал анализ стоимости именно с выделения противоположностей и установления их тождества. Создание классической механики, с которой ведет свое начало современная физика, также показательно в этом отношении. Объектом изучения в механике является механическое движение, в котором она фиксирует тождество основных противоположностей — движения и покоя. Тождество этих противоположностей было сформулировано в двух важнейших принципах механики: в законе инерции и в принципе относительности Галилея. Согласно закону инерции, тело, находящееся в равномерном и прямолинейном движении, тождественно покоящемуся телу в том отношении, что оно сохраняет это состояние до тех пор, пока на него не окажет воздействие внешняя сила. Согласно принципу относительности Галилея, система, движущаяся равномерно и прямолинейно, тождественна покоящейся системе, так как в обеих действуют одни и те же законы.

В механике был сформулирован принцип, выражающий тождество противоположностей, а именно: действие равно противодействию.

Таким образом, простота, всеобщность и наличие тождества противоположностей — это три важнейших признака, позволяющих правильно ориентироваться в поиске исходных принципов научной теории. Дальнейшая конкретизация философской методологии в этой области заключается в диалектическом понимании общего, лежащего в основании теории. Это не может быть абстрактно-всеобщее отношение. Общее неотделимо от единичного, отдельного. Поэтому реально развиваются не общие свойства, а вещи, обладающие этими свойствами. Из этого следует, что общее, которое должно служить исходным пунктом научной теории, необходимо брать в единстве с отдельным, единичным. К.Маркс отмечал, что предельная общность, если она берется в отрыве от единичного, не может быть исходным пунктом построения научной теории. Момент единичности в универсальных отношениях проявляется в том, что общее берется в форме единичной модели. Так, К.Маркс начинает не с понятия капиталистического отношения вообще, что формально было бы предельно общей абстракцией, а с понятия товара. На первый взгляд кажется, что отношения товаров — это лишь частный случай капиталистических отношений и, следовательно, эти отношения обладают меньшей общностью, чем понятие капиталистического отношения вообще. Однако в действительности исторически именно товарные отношения привели к развитию всей совокупности капиталистических отношений, поэтому, отправляясь от них в теоретическом анализе, можно последовательно изучить все остальные отношения буржуазного общества. Попытка же выделить общее, присущее всем капиталистическим отношениям, неизбежно ведет к образований столь бедной абстракции, что, опираясь на нее, нельзя прийти ни к каким конкретным результатам. Таким образом, конкретность общего, т. е. единство общего и единичного, можно рассматривать как четвертый признак, характеризующий совокупность исходных принципов теории [189] .