Чтение онлайн

Командование германских подводных сил, располагавшееся в Лоране, Франция, не ожидало использования Соединенными Штатами кораблей-приманок для борьбы с подводными лодками. Правда, у некоторых из наиболее настороженных командиров подозрения возникали. Так, 7 марта 1942 года командир U-578 корветтен-капитан Эрнст-Август Рехвинкель, орудовавший в районе мысов Делавэра, сообщил в штаб о встрече с судном, которое он заподозрил в том, что оно является приманкой для подлодок. От боевого столкновения он уклонился. Это был тот самый Рехвинкель, который ночью 28 февраля торпедировал и утопил эсминец «Джекоб Джонс» (DD130) возле мыса Мэй [67] . А капитан-лейтенант Адольф Пининг на U-155, базировавшейся в районе мыса Гаттерас, сообщил в штаб, что когда он нанес торпедный удар двумя торпедами по грузовому судну, которые, однако, прошли мимо, то был немедленно атакован самолетом, сбросившим три бомбы, которые также не попали в цель. Он заметил, что самолет и судно обменивались сигналами, которые подавались вспышками синего света. Он предположил, что это судно является ловушкой.

Были, очевидно, и другие подобные сообщения, потому что в конце концов командование циркулярно объявило всем командирам следующее (оно включено в журнал боевых действий 11 марта 1942 г.):

По иронии судьбы всего через пятнадцать дней после этого указания Соединенные Штаты ввели в строй два таких корабля.

В четверг 12 марта 1942 года Хикс и Легуен встречались со своими командами. Цель встреч — состояние машин и оборудования, ориентирование и подготовка личного состава. Результат встреч был одинаковым на обоих судах. Было решено, что тренировка в условиях «моря и опробование машин и оборудования крайне желательны, а возможно, и просто необходимы для обеспечения хотя бы начальной оперативной и боевой готовности судов и личного состава. Деккелмэн и Шавнер, старшие артиллерийские офицеры, оба считали, что в условиях порта не в состоянии обучить расчеты орудий быстро удалять маскировочные средства. Кроме того, они хотели пристрелять каждое из 4-дюймовых орудий и бросить хотя бы по одной глубинной бомбе — еще из ресурсов верфи. Аналогичным образом, Беккет и Ги Браун Рэй, механики, также совместно решили, что должны опробовать свои старые паровые машины в море, чтобы при необходимости можно было воспользоваться помощью верфи в ремонте.

Даффи и Нэвилл согласились с предложением офицеров и приняли решение провести двухдневные учения в море, прежде, чем приступить к выполнению оперативного приказа. Они получили разрешение на проведение учений; «Эстерион» должен был провести их 13–14 марта, а «Этик» — 16–17 марта. Выбранный для учений участок моря располагался в сорока пяти милях к востоку от Портсмута и островов Отмели за пределами 100-саженной глубины мели Джеффри. Офицеры обоих судов со всей серьезностью и пониманием важности задачи отнеслись к своим обязанностям. Хикс и Легуен другого от своих офицеров и не ожидали. [69]

Было запрограммировано и единственное из ряда вон выходящее действие в двухдневных учениях «Эстериона»: Легуен хотел взорвать глубинную бомбу, бросив ее с кормы, с установкой взрывателя на 30 футов с тем, чтобы определить, как подействует на сам корабль в целом и на наружные устройства гидролокатора взрыв на малой глубине и небольшом расстоянии от корпуса. Несомненно, позднее это проделать было бы уже невозможно. Поскольку бомбы типа К можно было бросить из бомбомета на мостике, он приказал всему личному составу соблюдать осторожность и отойти вперед за переднюю мачту. И это была единственная предосторожность. А оторвать корму у старушки «Эвелин» он не решился. Бомба была брошена. Трехсотфунтовая бочкообразная бомба, вместе с хвостовым штырем, который вставлялся в бомбомет, пронеслась по воздуху и, как огромный пеликан, плюхнулась в воды залива Мэн. Напряжение нарастало, но не достигло такой силы, какую имел взметнувшийся ввысь гейзер и ударная волна, которую корабль воспринял как физический толчок. Акустик Второго класса Ралф Мосли из Бирмингема, Алабама, подумал, что неплохо бы прослушать в наушниках звук детонации, и проделал это! После этого в течение пяти дней он не слышал больше ничего! Ги Браун и аварийная команда обследовали гребной вал и рулевую машину и донесли, что неисправностей, протечек в сальниках и прокладках или разошедшихся швов не обнаружено. Главная машина с фундамента не сдвинулась. «Эстерион» двинулся вперед, оставив в воде облако ржавчины. В сумерки субботы 14 марта он вернулся на верфь.

Краткое сообщение Легуена порадовало Хикса. Он готовил «Этик» к выходу в море из Портсмута днем, 16 марта. Более всего его заботила прочность оснований двух 4-дюймовых орудий на кормовых частях надстройки. Поскольку «Эстерион» вернулся без ущерба, он решил убедиться в том, что сварные конструкции из уголкового железа, на которые опирались основания орудий, выдержат выстрел. Когда «Этик» прибыл в назначенный район, Хикс приказал лейтенанту Деккелмэну вызвать расчеты обоих кормовых орудий. Канонир Первого класса Дон Тэйлор, старший расчета, приказал канониру Третьего класса Уиллису Клинкинбэрду нацелить орудие под курсовым углом 90 градусов и с нулевым возвышением, Хикс спустился в низы, чтобы наблюдать за поведением опор оснований орудий. У него и у Деккелмэна имелись наушники, чтобы не оглохнуть от звука выстрела, резонирующего в пустом трюме. По команде Тэйлор произвел выстрел. Изоляция вертикальной перегородки обрушилась, разбилось несколько светильников, но сварка выдержала. Хикс и Деккелмэн проделали то же самое с орудием левого борта и получили аналогичный результат. Хикс и артиллеристы этими результатами были довольны. Во вторник вечером Хикс привел «Этик» в док и поставил его перед «Эстерионом».

Проведенные перед вводом в строй учения на «Этике» и «Эстерионе» удовлетворили Хикса и Легуена. Однако предстояло еще немало учебы и тренировок личного состава, прежде, чем он сможет встретиться лицом к лицу с закаленным в боях германским противником за пределами залива Мэн. Эту учебу лучше всего было провести в условиях моря — многократными настойчивыми тренировками. Вновь назначенные командиры уже ощущали притягательность моря.

В конце марта дни становились все длиннее, а время до выхода с верфи все сокращалось. Легуен и Хикс рвались в море и решили, что днем выхода будет 23 марта 1942 года. Но работ в доке оставалось еще немало. Еще предстояло получить запасы со складов верфи и закупленные на рынке. В течение трех дней, с среды 12-го по пятницу 20 марта к кораблям должны были прибывать грузовики верфи и фургоны поставщиков, таких как «Портсмут Фрут энд Продюсе Компани», «Холланд Буттер Компани», «С. С. Пирс Компани», «Свифт Компани», «Рэдио Мэрии Корпорейшн оф Америка», «Бабкок энд Уилкокс Компани», «Сиир, Робэк энд Компани» — и это еще не все! Когда автофургон «Спирса и Робэка» остановился возле «Эстериона», старшина Кайзер был удивлен тем, что на имя К. М. Бийра по заказу Портсмутской Военно-морской верфи поступило 150 мужских костюмов по 25$. А вскоре от «Марин Клотсинг Компани оф Бостон» поступило на сумму 3114 1/2$ брезентовых брюк, рубашек, прорезиненной одежды, зюйдвесток, овчинных полушубков и других видов моряцкой спецодежды. Кайзер знал о странностях этого флота и поэтому без колебаний подписывал счета. На «Этике», без сомнения, происходил такой же маскарад [70] .

Сотни видов довольствия и тонны разных материалов должны были быть проверены, либо непосредственно переданы на суда в отделения, которые их заказали, или помещены на склады для использования в будущем. Главные хранители, Джо Кайзер и Пит Гэйд вместе с помощниками должны были расплатиться и убедиться в правильности предъявленных поставщиками счетов, что правильно произведена оплата, что все материалы распределены правильно и чтобы ничто не пропало. Из-за ограниченности объема холодильных камер для хранения свежей провизии температура в обоих «морозилках» была установлена в — 10° по Фаренгейту. Соответственно, все, что было не в консервированном или сушеном виде, требовало замораживания и особого обращения. Об этом побеспокоились коки, старшие Эд Рэган и Фрэнк Калахан, и их помощники шестифутовый «Крошка» Лоу и «Деревянный» Вудсайд.

Один день был отведен исключительно приемке и укладке остатка снарядов и глубинных бомб. Лейтенанты Деккелмэн и Шванер лично руководили бригадами своих грузчиков. Старшие боцманы Дарлинг и Эрледж следили за работой палубных команд, укладывавших дополнительные запасы швартовых канатов и пополнявших шкафчики запасами краски.

Плотники Бартон, Плаушак, Паредес и Куелетт запасали фанеру и деревянные брусья 4х4 и 7х7 дюймов для заделки возможных пробоин. Старшины Энди «Док» Фигнар и «Рич» Рос, с помощниками Биллом Чэпменом и Форрестом Бэйли, были ответственными за заготовку лекарств и прочих медицинских материалов.

Не меньшую важность имела и бумажная деятельность. Старшие писари Дэнни Космидер и Чарли Кларк занимались личными делами команд, готовили отчеты и сообщения. Теперь требовалось постоянно вести судовые роли каждого корабля и перед выходом в море отправить их в Морское Министерство в Вашингтоне. Кладовщики Уильям Мэрфи и Честер Мапл были одновременно кассирами и должны были вести ведомости на выплату жалования и произвести сами выплаты. Вся эта деятельность раскручивалась с тем расчетом, чтобы закончиться к установленной дате — 23 марта.

Хикс и Легуен позволили тем своим подчиненным, семьи которых проживали на расстоянии до сотни миль от Портсмутской верфи, 24-часовое увольнение. Хикс, по настоянию Даффи, разрешил посещение верфи женами офицеров. Легуен воспротивился этому. Весь персонал был снова предупрежден о необходимости сохранения тайны предстоящей миссии. Кратковременное увольнение для разных людей означало разное. Для одних — наслаждение домашней едой; для других знакомая постель и уют своей комнаты; для третьих — вечер, проведенный со своими мальчиками или девочками; или возможность поиграть с детьми; близость с женой; или часы, проведенные в обществе отца и матери.