Чтение онлайн

«Милая девушка», – подумал Бернард, входя в фойе пустого вокзала и пройдя чуть дальше, уселся в одно из обитых кожей кресел. Он внимательно осмотрел помещение, его взгляд упал на перрон, который был виден сквозь окна, там, где мороз не тронул их узорами: тот был скрыт от небесных осадков аркообразной крышей в древнегреческом стиле и вымощен неровными плитами, которые кое-где потрескались от древности.

Бернард вспомнил, что когда-то, будучи девятилетним мальчиком, уезжал с родными именно с этого перрона, но помнил это лишь в общих чертах, только отдельные моменты запечатлелись в его памяти. Например, старинный фонарь, который разжигал тогда старый фонарщик, напоминающий Санта Клауса, и как этот фонарщик подмигнул ему, заметив, что он с открытым ртом наблюдает за его действиями.

Сейчас этот фонарь, по-видимому, вовсе не использовался. Он был единственным, который не освещал перрон своим светом, несмотря на свою завораживающую сказочную красоту. Мысли Бернарда внезапно прервала судорога в ноге. Он нагнулся и начал растирать страдающую конечность, ощущая, что брючина полностью заледенела.

После того, как мышца ноги перестала болезненно выворачиваться, он выпрямился и слегка поерзал на кресле, наконец, приняв удобную позицию. Он решил не возвращаться к тщетным воспоминаниям о днях минувших, а тщательно обдумать, как ему быть дальше.

Внезапно осознав, что самое сложное уже позади, мужчина вздохнул с облегчением: он наконец-то добрался до поселения! Бывало, Бернарду казалось, что он не доберётся до поселения живым: в дороге его мучили голод и жажда, он мерз в одних местах, а в других мучился от жаркого полуденного солнца (в особенности в самом начале пути). Кроме того, как уже упоминалось ранее, на него напали грабители! Впервые в жизни он путешествовал так далеко и совершенно один, при том что у него было немного денег, и те, к концу пути у него забрали силой…

Его мысли плавно перетекли в воспоминания о последних двух днях. Это были нелегкие дни: он шел пешком очень долго и много, а ел и пил очень редко и мало. При воспоминании о еде в животе у него заурчало. Последний раз он ел вчера вечером, и теперь организм требовал подкрепления. На миг ему даже показалось, что он готов начать рыться в отходах в поисках хотя бы чего-нибудь съедобного, но врожденная брезгливость и чувство собственного достоинства не позволили ему перейти от желаний к действиям. Чай, которым его угостила прекрасная незнакомка, до сего момента приятно согревал внутренности и даже создавал иллюзию сытости, но с каждой минутой все хуже с этим справлялся.

В какой-то момент Бернард даже подумал было о том, чтобы отправиться к дяде Чарли прямо сейчас – ведь он бы накормил своего племянника и уложил спать в нормальную кровать, в этом мужчина не сомневался. Здесь же он сможет спать только сидя в кресле (кроме ряда подобных кресел, здесь был только холодный каменный пол). Но аргумент в пользу того, чтобы остаться, был весомым – Бернарду не хотелось покидать относительно нагретое место ради того, чтобы снова идти пешком неизвестно сколько. После тщательного размышления и взвешивания всех «за» и «против», он все же принял решение остаться на вокзале до утра, до того момента, когда солнце коснется первыми лучами самые верхушки деревьев и крыши.

С тех пор, как семья Миллер переехала в столицу и вскоре отправилась за море в другую страну, он больше не имел возможности видеться с дядей и лишь иногда писал ему письма. Когда он стал старше и занят учебой, а затем работой на фабрике, они потеряли связь друг с другом. Лишь иногда, в гостях у родителей, они заговаривали о дяде Чарли и обменивались новостями о нем. Несмотря на то, что их общение свелось к нулю, в памяти Бернарда то и дело мелькали дни его детства, когда дядя был одним из главных людей в его жизни: его учителем, другом и советчиком. Как же это было давно!

Тогда он был еще совсем юным, наивным мальчуганом, очень мало напоминающим себя сейчас, и осознание этого существенно волновало мужчину перед предстоящей встречей. Интенсивно размышляя о том, как она может произойти, он не заметил, как погрузился в сон, а погода за окнами все свирепела: ветер буйствовал и бился в стекла, заставляя мужчину вздрагивать во сне.

Тем временем, Нэнси подъезжала к дому своей замужней младшей сестры. Она ехала в умиротворенном состоянии и думала о том, что ей бы следовало приобрести свой собственный автомобиль, чтобы не бегать почти каждую ночь от дома сестры до своего и каждое утро – в обратном порядке.

Почему-то, она и сама не знала почему, она откладывала это приобретение до лучших времен, которые пока так и не настали. Так и бегала к сестре и обратно уже год, и хотя Саре было только двадцать лет, она оказалась самой бойкой из всей семьи (порой, Нэнси и их старший брат Саймон даже шутили между собой, что «Сару, должно быть, перепутали в родильном доме»).

Сара начала водить автомобиль уже в восемнадцать лет и вышла замуж в то же самое время; в отличие от старшей сестры, девушка умела экономить и копить, поэтому купила автомобиль без проволочек. К тому же, тридцать процентов от стоимости автомобиля, уплатил ее супруг.

Не раз Нэнси уже начинала разговор с Сарой о том, чтобы оставлять автомобиль в гараже родительского дома (ведь у родителей не было своего автомобиля, а место пустовало). В течение года Сара пользовалась своей машиной только для выезда на природу с супругом и годовалым сынишкой, в остальное же время он был ей пока не нужен, но все же она убедила старшую сестру, что автомобиль должен быть ночью всегда у неё под рукой, приправив свой аргумент лишь тем, что они живут в шестистах метрах от дома, где жила Нэнси с родителями и братом.

Бернарда неожиданно разбудил полисмен, искренне обеспокоенный тем что мужчина, во сне, дрожал от холода и был настолько бледен, что издали казалось будто его лицо покрыл слой снега.

– Сэр, с вами все в порядке? – энергично поинтересовался полисмен у Бернарда, положив руку на его плечо и слегка встряхнув. Бернард раскрыл свои глаза и озадаченно уставился на молодого человека, словно был неспособен уразуметь, как он оказался здесь и что происходит.

Полисмен был высоким, худощавым и светловолосым. Его серые глаза, обрамленные светлыми ресницами, смотрели на Бернарда очень внимательно, проницательно, прямо в глаза мужчины, пытаясь оценить состояние того. Миллер отстраненно подумал, что никогда еще не видел такого выражения лица у блюстителя порядка.

– Да, я в порядке, спасибо, – наконец тихо произнес Бернард запахивая свое осеннее пальто поплотнее и слегка расправляя свои плечи, чтобы размять затекшие мышцы.

Ощутив, как упала температура воздуха он удивился что не проснулся от этого раньше. Осознав, что почти не чувствует кончики своих ушей он досадливо поморщился и медленно потёр их, попутно объясняя полисмену как тут оказался:

– Я думал отсидеться здесь до рассвета, а затем, отправиться к своему дяде, но и не заметил как уснул… – полисмен обратил внимание что голос и вид Бернарда излучали усталость и болезненность, движения его были медленными. Бернард вдруг стал лениво озираться по сторонам и вновь остановил свой взгляд на полисмене. – День…кхм… день был очень утомительным!