Чтение онлайн

Когда Бернард двинулся, словно собирался подняться с кресла, полисмен заметил, как у мужчины побелели губы, и заволновался, что тот сейчас может хлопнуться в обморок. Он мотнул головой, дав понять Бернарду не двигаться пока. Резким движением он протянул руку к запястью Бернарда и пощупал его пульс, с досадой обнаружив, что сердце того бьется медленно.

– Похоже, вы сильно замерзли, – осторожно выразил свое мнение молодой человек, убирая руку с запястья Миллера и прикасаясь к его плечу другой рукой.

Полисмен был моложе Бернарда лет на десять, тем не менее очень предприимчивым и деятельным. Он явно давал фору Бернарду.

– На улице так холодно, сэр, словно на северном полюсе! Пойдемте со мной, я сейчас же отвезу вас в полицейский участок. Иначе вы тут окоченеете. Выпьете в участке горячего чая, перекусите, согреетесь, и потом скажете, куда вас отвезти. Но отвезу я вас на рассвете, все равно, ваш дядя скорее всего уже спит.

Бернард почувствовал глубокую признательность к этому молодому блюстителю закона и горячо пожал ему руку своей холодной ладонью. Говорить было тяжело, потому что челюсть от холода двигалась с трудом. Молодой полисмен ухватил Бернарда за эту самую ладонь и помог ему подняться. Покинув нагретое его собственным телом сидение, Бернард еще сильнее ощутил, как значительно опустилась температура воздуха, с того времени как он прибыл сюда.

– Ох, как же холодно! – Бернард поежился, обхватив себя руками. – Ну и погодка!

– А я вам о чем говорю, сэр? – с энтузиазмом ответил полисмен, кивая головой и увлекая мужчину за собой. – Говорят, утром будет резкое потепление, но до этого времени вы могли замерзнуть насмерть. – Полисмен на ходу слегка повернул свое лицо к Бернарду и продолжал:

– Дверь на перрон и входная, тоже, приоткрылись от ветра, и я удивлен, как вы этого не заметили. Благодарение Богу, что я вас вовремя нашел! Не то утром люди могли найти вас уже… ну, вы понимаете, что я хочу сказать.

– Да, думаю, что это был бы вполне вероятный исход! – дрогнувшим голосом согласился Бернард. – Даже если бы ветер не приоткрыл двери: стены вокзала совсем не держат тепло, кажется, будто они, наоборот, сохраняют весь холод, который проник сюда сквозь щели и приоткрытые двери, – Бернард поежился еще раз и, напоследок, оглядел стены.

Нечаянно натолкнувшись на блюстителя порядка в дверях, он извинился и посмотрел на того с благодарностью, радуясь, что на свете еще есть такие люди, как он. Осознав, что этот полисмен сделал для него, он словно очнулся от своего оцепенения, и теперь его охватила предательская дрожь, вызванная избытком чувств внутри него. Слегка высокопарно, как он часто выражался, и даже не замечая этого, он проговорил:

– Благодарю вас, добрый человек, от всего своего сердца за то, что благодаря вашему неравнодушию оно все еще бьется в моей груди! Благодарю за то, что вы спасли мне жизнь, сэр! – Он горячо пожал руку полисмену. – Ваше начальство может гордиться вами!

Молодой человек грустно усмехнулся и пожал плечами.

– Хочется надеяться, что они и правда одобрили бы спасение человека более, чем бессмысленное взыскание или поимку бездомных бродяг. Все же мы не спасатели, – он с грустью вздохнул, словно был опечален этим фактом.

– Понимаю, сэр! – ответил Бернард внимательно глядя на собеседника. – Но, вами просто обязаны гордиться ваши родители или супруга, – он снова плотнее запахнул пальто, когда они двинулись в сторону автомобиля, и провел по подбородку рукой, чувствуя, что за несколько часов появилась едва заметная щетина. Унаследовав от отца стремление всегда иметь гладко выбритый подбородок, он невольно нахмурился. – Извините, но могу ли я попросить вас об одной услуге? Нельзя ли мне будет побриться в участке? Бритва у меня имеется – отцовский шаветт.

Тут Бернард оживился, увидев, что полисмен внимательно, с интересом слушает его, и с восторгом поделился:

– Знаете, эта бритва – истинное сокровище моего отца! Поверьте мне, это не просто бритва, она была для него символом его становления, его превращения из мальчика в настоящего мужчину. Он всегда ценил ее и по сей день считает эту вещь чем-то чрезвычайно ценным! Другими словами, он передал мне нечто такое, что значит для него очень много, а значит, что я значу еще больше. Это имеет для меня огромное значение. Это так много говорит мне о его отношении ко мне. Он словно говорит мне этим: «стало быть, сынок, ты – моё самое дорогое сокровище!» Это так приятно и ценно! – Бернард самодовольно улыбнулся, и глаза его вдохновенно блеснули. Он приподнял подбородок вверх насколько это было возможно в его слегка заторможенном состоянии.

Полисмен хохотнул, радуясь, что мужчина стал более оживлен. Он прекрасно понял, что Бернард неудержимый хвастун и болтун, но тем не менее, ему это очень понравилось. «Лучше человек настолько открытый и хвастливый, чем мрачный тип, держащий все свои мысли при себе и обдумывающий каждое слово», – подумал он, а вслух сказал:

– Конечно, друг мой, не вопрос! Можете даже помыться, если хотите. У нас с участком граничит полноценная комната для дежурных полисменов и ванная комната также, а так как я один сегодня, вы можете делать все, что захотите! Конечно же в пределах разумного.

– О, благодарю вас! – прочувствованно откликнулся на столь щедрое предложение Бернард, и даже слегка прослезился от счастья. – Обещаю, я вас не стесню. Мне нужны будут только умывальник и зеркало.

– Будет вам и умывальник, и зеркало, а также ванна, кушанье и чай, чтобы вы согрелись и расслабились. – ответил полисмен с теплотой в голосе.

Бернард был так тронут, что не мог вымолвить и слова, чтобы не выдать себя дрожью в своем голосе. Давно мужчина не ощущал простой человеческой теплоты, и, встретив её, рисковал не справиться с собой и потерять самообладание.

Он молча прижал руку к груди и с признательностью дёрнул головой. Полисмен понял этот жест и почувствовал себя на миг по-настоящему счастливым от того, что подарил хоть немного душевного тепла другому человеку, тем более, такому приятному на его взгляд, как Бернард.

Мужчины подошли к автомобилю молодого полисмена и забрались внутрь. Немного посидев молча и думая каждый о своём, они наконец тронулись с места. Бернард почувствовал, что стал потихоньку отогреваться и совсем расслабился. Его нещадно стало клонить в сон, но он решил не засыпать в автомобиле, памятуя о том, как сложно и неприятно потом будет вылезать из него.

Решив уточнить, который сейчас час, Бернард вытащил свои старые позолоченные часы на цепочке, у которых на крышке, криво, словно детской рукой были выгравированы малюсенькое сердечко и птица, похожая на ласточку. Он уже и не помнил, откуда эти часы появились у него, так же, как и не помнил того времени, когда их у него не было.

Возможно, это был подарок матери или отца в самые юные годы, которые уже почти стерлись из его памяти, и остались только отдельными, порой не логичными эпизодами.