Чтение онлайн

Чувствую себя как наркоман, которому срочно нужна новая доза. Хотя, откуда мне знать, как они себя чувствуют в подобных случаях? Хочется орать, бить по стенам руками и ногами, да хотя бы расколотить ублюдское зеркало с рекламой провайдера в углу (не одному же Фею это позволено), но я лишь предельно аккуратно нажимаю кнопку седьмого этажа, стараясь дышать глубоко и размерено.

Чёрт, вот почему родители отдали меня в художку, а не на борьбу? Нормально рисовать всё равно так и не научилась, только срисовывать, зато выместить все кипящие внутри эмоции бумага сейчас помочь никак не могла. Да у меня даже дартса нет, чтобы бросать дротики в фото этого козла. Впрочем, что уж, фото нет тоже.

В квартире непогашенный свет в коридоре, который я теперь нескоро, пожалуй, начну воспринимать нормально, и звенящая тишина. Может, оттого так громко раздаётся звук удара двери шкафа о его стенку. Ну уж простите, не удержала. Поправив так и норовящий высунуться мех, задвигаю её обратно, сбрасываю в угол сапоги с сумкой и разворачиваюсь, натыкаясь на выглянувшего из комнаты Тимофея.

Он стоит молча, упираясь обеими руками в дверную коробку над головой, как всегда без футболки, весь какой-то взмыленный, с поблескивающими на груди капельками пота. И я бы точно заподозрила его в том же, за чем застукала Илью, если б не взгляд. Спокойный, разве что удивлённый слегка, судя по приподнятым бровям.

Наверное, мне стоило сейчас извиниться за шум и юркнуть в свою спальню. Да что там, точно стоило. Но я не делаю этого, замирая в паре метров от него, вновь непроизвольно сжав ладонями предплечья, пытаясь то ли согреться, то ли удержать себя в руках.

Впрочем, почему бы не передать эту миссию тому, кто определённо справится лучше? И выместит, выбьет из головы картинки сплетённых на кровати тел…

Фей выдыхает изумлённо, когда я преодолеваю расстояние между нами, буквально набрасываясь на него. Но реагирует почти сразу, обнимая в ответ, стискивая едва не до боли в рёбрах. Два оборота вокруг оси и мы уже в комнате, за захлопнувшейся дверью, которую кто-то додумался толкнуть ногой.

Это даже поцелуем-то назвать сложно, скорее взаимные укусы, я уже чувствую солёный привкус на губах, но он, кажется, совсем не против такого начала. Убрав руки из волос Фея, в которых те успели запутаться, я дёргаю молнию толстовки, поспешно отбрасывая её куда-то назад, слегка уравнивая нас в количестве одежды. И тут же чувствую пальцы, заскользившие вдоль по спине, с торопливой тщательностью пересчитывающие позвонки. Мои руки переползают на его плечи, понуждая опуститься вниз и Котов подчиняется, послушно усаживаясь на ковёр. А затем и мне помогает устроиться поудобнее, оседлав его бёдра. До кровати метр физически и с пару световых лет морально, так что ни один из нас не делает и попытки добраться до неё. И здесь всё прекрасно, ну в самом-то деле…

Влажные губы перемещаются на шею, и я податливо запрокидываю голову назад, открывая доступ к неизведанным пока территориям. Пробивающаяся щетина щекочет и царапает нежную кожу, вот только на то, чтобы отстраниться нет ни желания, ни возможности.

— Крис…

Молчи! Только молчи, прошу тебя! Не хочу ни слышать, ни думать, вообще ничего не хочу, кроме…

Я заставляю его оторваться, затыкая ещё одним грубым поцелуем-укусом, и Фей откликается с жаром, который даже вообразить сложно. Затем пространство на секунду переворачивается и в следующее мгновение я оказываюсь лежащей на спине, прижатая к полу телом, похожим на натянутую струну. И с одной шершавой ладонью, расположившейся между лопаток.

Щелчок застёжки лифчика, проскользившие по плечами бретели и вот очередной лишний элемент отлетает в сторону. Не уверена, что Фей вообще разглядел хотя бы цвет оного, но какая разница, право слово. Зато теперь можно прижаться грудью к груди настолько плотно, что чувствуется биение чужого сердца. А чуткие пальцы, тем временем, спускаются ниже, пока не менее чуткие губы продолжают отвлекать внимание на себя.

Обнаружив отсутствие ремня, джинсы он с меня попросту стягивает, не расстёгивая, парой резких движений, ради такого даже прервав поцелуй. Причём сразу вместе с трусиками, не иначе чтобы не терять времени зря. А после и носки, совершенно по-кошачьи потеревшись щекой о щиколотку и едва не схлопотав удав непроизвольно дёрнувшейся ногой.

Нечестно. Абсолютно нечестно, на мне из одежды разве что резинка на косичке, а на нём — как минимум шорты. И эту вселенскую несправедливость я спешу исправить, едва не затянув шнуровку на поясе ещё сильнее. Но в результате всё же справляюсь, спуская их сначала руками, а потом помогая себе ногами. К счастью, Фей с немалым энтузиазмом оказывает содействие.

Ох, а кто-то вообще без нижнего белья? Вот же бессовестный! Погодите, а если он всегда так ходил? Чёрт, Котов…

Длинные пальцы невыносимо медленно скользят от колена вверх, вырисовывая какие-то немыслимые узоры, подбираясь к самому слабому месту в моей обороне. Впрочем, с его-то подходом к делу все бастионы давно готовы сдаться без боя.

— Без прелюдий, — прошу я, краем сознания отмечая, как хрипло звучит голос.

Фей кивает, и не подумав спорить. И правда, у нас полтора месяца как одна большая, затянувшая прелюдия, куда уж дольше?

Скатившись с меня, он тянется к тумбочке, выдвигая верхний ящик, но как-то умудряясь уронить с поверхности сначала телефон, свалившийся с грохотом, а затем и пульт от люстры. Впрочем, последний — к общему благу, поскольку ударяется он кнопками, погрузив комнату в темноту, растворяемую лишь светом луны с улицы.

Пальцы всё-таки касаются бедра, ошибившись лишь несколькими сантиметрами, но быстро исправляют оплошность, заставляя закусывать уже собственные губы, ловя рвущийся с них стон. Перебирают легонько, даже не пытаясь усилить нажим и, прохладно-влажные, поднимаются к груди, под аккомпанемент тихого шелеста фольги и тяжёлого дыхания.

Фей входит резко, одним слитным, уверенным движением, одновременно целуя и проникая между губ языком. А потом вдруг замирает, несмотря на ещё один стон, на этот раз протестующий.

— Не больно?

Тон у него обеспокоенный и, хоть я не любитель болтовни во время секса (банально не в состоянии одновременно вести сознательные диалоги и сосредотачиваться на ощущениях), вынуждена ответить, пока он не надумал себе чего-то лишнего.

— Всё хорошо.

И это не ложь, но и не вся правда. Потому как одно маленькое слово «хорошо» не в силах вместить в себя всего, что я чувствую. И в первую очередь понимания — оно того стоило. Чем бы ни закончилось в итоге, определённо стоило. Стоило бессонных ночей, слёз, ссор, язвительных фраз, украдкой брошенных взглядов и чёрт знает, чего ещё, что привело в итоге к такой вот развязке. Или завязке чего-то нового.

А когда Фей всё же начинает двигаться, всё окончательно летит в тартарары…

Я думала, что Илья умеет читать мысли? Какая наивность, кто бы знал! Он предугадывал лишь то, в чём я не постеснялась бы признаться вслух. Котов проникает куда глубже, во всех смыслах этого слова.

И пусть на вздёрнутых вверх, плотно прижатых к полу руках завтра точно будут синяки, а на шее, в которую он почти вгрызается голодным вампиром, засосы, сейчас это именно то, что нужно. Он порывистый, стихийный, не зря с тем первым после перерыва поцелуем в голову пришло сравнение с торнадо. Наверное, именно поэтому дышать получается с трудом, а сдерживать стоны не получается вовсе. Но пока Фей не против, а он лишь вбивается сильнее после каждого вскрика, всё в порядке.